Ему 65 лет

Прекрасный Иосиф был братьями предан,
и предан судом неуклюжей расправе.
В далеком и чуждом Египте изведал
таланта триумф он, и почесть, и славу,
и Бог предавал многочисленным бедам
родную его и немую Державу.

А братья забыли его и не звали,
смущало его непонятное слово.
Глагол возвышал в запредельной печали
родной свой язык, и чужой. Что не ново.
И в снах наплывали морозные дали,
где гайки на стульях, и дышат сурово.

Герой главный - время. Его парадоксом
былой Ханаан стал, почти что Египет,
опальный из ссылки в районе Коношском
на серой доске нынче профилем выбит,
в Венецию врос Петербург, а погостом
чужой островок стал в морской мертвой зыби.

Но дело не в этом. А в том, что он просто
во плоти не стал через море и сушу
сюда возвращаться. Васильевский остров
обрел для себя ту надмирную душу.
Там Петр, Ломоносов, Державин и Бродский,
их может услышать, имеющий уши.

Мы дальше идем, матереем, звереем,
египетским строем пугаем весь свет,
и, видимо, знак, то что был он евреем,
последний Державы великий поэт.
Мы нынче одни. То пожнем, что посеем,
неясен Исход, и поэтов здесь нет.

( Доминантой является Спасо-Преображенский собор )