![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
v_murzaСпираль есть разрешение круга,
Разрыв привычной карусели,
И Оредеж, бегущий к югу,
Ждет в отдалении серый север. (© )
«...Она впилась, эта тоска, в один небольшой уголок земли, и оторвать ее можно только с жизнью. Ныне, если воображаю колтунную траву Яйлы или Уральское ущелье, или солончаки за Аральским морем, я остаюсь столь же холоден в патриотическом и ностальгическом смысле, как в отношении, скажем, полынной полосы Невады или рододендронов Голубых Гор; но дайте мне, на любом материке, лес, поле и воздух, напоминающие Петербургскую губернию, и тогда душа вся перевертывается...» (Владимир Набоков, «Другие берега»).
На полпути к Луге по Киевскому шоссе на холме напротив разлива Оредежа стоит архаичный деревянный особняк с портиками и колоннами на трех фасадах. Называют его обычно Дом Набоковых, хотя правильнее будет — Рукавишниковых. Собственно, уже здесь начинаются чудеса. Много ли Вы видели сохранившихся деревянных усадебных домов XVIII в., коих начали жечь еще в романтическую пору призывания Руси к топору? Надо остановиться и не пожалеть пары часов времени.
Построен дом был на месте дворца, где был Петром Великим заточен царевич Алексей. А еще раньше, как следует из писцовой книги 1499 г., находился здесь «…погост Грязневский с церковью Великий Никола на реке Грязне, с деревнями приходскими, стоящими на реке Оредеже».
Налево от шоссе подъем к усадебному парку с вековыми елями. Через километр увидим поклонный крест, стоящий на месте бывшего храма. Гласит местная легенда, что «ушла, провалилась в землю церковь Великого Николы, когда осквернили ее литовские люди, въехав верхом на конях».
Тут же овраг круглой формы с отвесными стенами в местном красном песчанике. Начинаешь понимать, что такое возможно: плато над каньоном речки Грезны всё изрезано карстовыми пустотами.
Еще метров через сто вниз и налево выходим к Святой пещере. В ней, по слухам, находили остатки фундамента церкви.
Пару раз я заходил в эту пещеру, но, каюсь, не далее 30 м. Отовсюду вода, ручьи текут и внизу и со стен. Куда пещера ведет — Бог весть... Она является культовой. Говорят, являлся тут особо любопытным белый монах со скрещенными руками, как предупреждение. Местные пацаны по пьяни запустили раз в пещеру поросенка, который бежит, как известно, по прямой. Обнаружен оный поросенок был в дер. Батово, в 3-х км. отсюда.
Прилагаю весьма атмосферный снимок пещеры из дневникаcr
В 200 м. выше по речке из стены бьет источник. Вода его имеет репутацию святой и целебной, помогает, как говорят, от болезней глаз.
Вернемся к дому.
Принадлежал он с 1890 г. золотопромышленнику, миллионеру и меценату Ивану Васильевичу Рукавишникову. Рядом в Батово и Вырской мызе были имения старого дворянского рода Набоковых. Здесь на подъеме к усадьбе во время велосипедной прогулки, как говорят, и познакомился сын министра юстиции Владимир Дмитриевич Набоков с Еленой Ивановной Рукавишниковой.
14 ноября 1897 г. они обвенчались, а в 1899 г. в их семье родился первенец и любимец, сын Владимир Владимирович Набоков, будущий великий наш литератор. Бездетный и экзальтированный брат его матери, Василий Иванович Рукавишников («дядя Рука») завещал имение и миллионное состояние племяннику Владимиру. Вступить во владение наследством Владимир Набоков должен был в дивном новом 1917 году.
Вот так и стало возвращение на Родину главной дорогой жизни писателя и поэта. Ни один из Набоковых сюда никогда не вернется.
...Господи, я требую примет,
кто увидит родину, кто нет,
кто уснет в земле нерусской.
Если б знать. За годом валит год,
даже тем, кто верует и ждет,
даже мне бывает грустно.
Только сон утешит иногда.
Не на области и города,
не на волости и села,
вся Россия делится на сны,
что несметным странникам даны
на чужбине ночью долгой.
К «лихим 90-м» восстановили добрые люди разоренное и перестроенное дворянское гнездо. Крупицы оставшегося нужно видеть в музее-усадьбе. И «двухсветный» зал с шахматным полом, и коллекцию бабочек, и лица прежних хозяев
В 1995 г. дом горел. Странный был пожар, занялся под крышей здания и возобновлялся несколько раз подряд после тушения. Говорят, питерские нацики поджигали аккурат в день рождения писателя 10 апреля, перепутав старый стиль.
Но чудо, выгорели в результате только перегородки комнатушек советских времен. Все было возрождено усердием директора музея Александра Александровича Семочкина, доброго гения этих мест.
Найден был еще на пожаре странный черный образ св. Михаила-архангела, на железе, не православного канона. Решили все, что он принадлежал католику дяде Руке, на том и успокоились.
Попросим экскурсовода открыть бельведер на 3-м этаже. «...На балконе этого дома протекали счастливейшие часы моей счастливой юности»,— напишет литератор в «Других берегах». Именно на балконе дома дяди Руки 16-летний Володя встречался со своей первой любовью, Валей Шульгиной. Отсюда потрясающий вид на краснокирпичную церковь Рождества Пресвятой Богородицы, высокие песчаные берега Оредежа, покрытые изрезанными остатками темных ельников и поля в дымке вдали.
«Цветная спираль в стеклянном шарике - вот модель моей жизни» («Другие берега»).
Если мысленно подняться еще выше и посмотреть на эти места, как на географическую карту, то мы увидим, как воды Оредежа, убегая от истока у деревни Донцо на восток и юг, огибают центр — Рождествено и оказываются в конце-концов вместе с водами Луги далеко на северо-западе, очертив геометрическую фигуру, именуемую спиралью. Эта спираль, раскручивающаяся по часовой стрелки, уносит людей с насиженных мест. Отсюда царевич Алексей Петрович бежал в Литву.
С серого севера
вот пришли эти снимки.
Жизнь успела на все
погасить недоимки.
Знакомое дерево
вырастает из дымки.
Вот на Лугу шоссе.
Дом с колоннами. Оредежь.
Отовсюду почти
мне к себе до сих пор еще
удалось бы пройти.
Так, бывало, купальщикам
на приморском песке
приносится мальчиком
кое-что в кулачке.
Все, от камушка этого
с каймой фиолетовой
до стеклышка матово-
зеленоватого,
он приносит торжественно.
Вот это Батово.
Вот это Рожествено. (В.Н. 20 декабря 1967 г., Монтре)
Прошу прощения читателей за размещение своего четверостишия в эпиграфе рядом с великими стихами.
Разрыв привычной карусели,
И Оредеж, бегущий к югу,
Ждет в отдалении серый север. (© )
«...Она впилась, эта тоска, в один небольшой уголок земли, и оторвать ее можно только с жизнью. Ныне, если воображаю колтунную траву Яйлы или Уральское ущелье, или солончаки за Аральским морем, я остаюсь столь же холоден в патриотическом и ностальгическом смысле, как в отношении, скажем, полынной полосы Невады или рододендронов Голубых Гор; но дайте мне, на любом материке, лес, поле и воздух, напоминающие Петербургскую губернию, и тогда душа вся перевертывается...» (Владимир Набоков, «Другие берега»).
На полпути к Луге по Киевскому шоссе на холме напротив разлива Оредежа стоит архаичный деревянный особняк с портиками и колоннами на трех фасадах. Называют его обычно Дом Набоковых, хотя правильнее будет — Рукавишниковых. Собственно, уже здесь начинаются чудеса. Много ли Вы видели сохранившихся деревянных усадебных домов XVIII в., коих начали жечь еще в романтическую пору призывания Руси к топору? Надо остановиться и не пожалеть пары часов времени.
Построен дом был на месте дворца, где был Петром Великим заточен царевич Алексей. А еще раньше, как следует из писцовой книги 1499 г., находился здесь «…погост Грязневский с церковью Великий Никола на реке Грязне, с деревнями приходскими, стоящими на реке Оредеже».
Налево от шоссе подъем к усадебному парку с вековыми елями. Через километр увидим поклонный крест, стоящий на месте бывшего храма. Гласит местная легенда, что «ушла, провалилась в землю церковь Великого Николы, когда осквернили ее литовские люди, въехав верхом на конях».
Тут же овраг круглой формы с отвесными стенами в местном красном песчанике. Начинаешь понимать, что такое возможно: плато над каньоном речки Грезны всё изрезано карстовыми пустотами.
Еще метров через сто вниз и налево выходим к Святой пещере. В ней, по слухам, находили остатки фундамента церкви.
Пару раз я заходил в эту пещеру, но, каюсь, не далее 30 м. Отовсюду вода, ручьи текут и внизу и со стен. Куда пещера ведет — Бог весть... Она является культовой. Говорят, являлся тут особо любопытным белый монах со скрещенными руками, как предупреждение. Местные пацаны по пьяни запустили раз в пещеру поросенка, который бежит, как известно, по прямой. Обнаружен оный поросенок был в дер. Батово, в 3-х км. отсюда.
Прилагаю весьма атмосферный снимок пещеры из дневника
crВ 200 м. выше по речке из стены бьет источник. Вода его имеет репутацию святой и целебной, помогает, как говорят, от болезней глаз.
Вернемся к дому.
Принадлежал он с 1890 г. золотопромышленнику, миллионеру и меценату Ивану Васильевичу Рукавишникову. Рядом в Батово и Вырской мызе были имения старого дворянского рода Набоковых. Здесь на подъеме к усадьбе во время велосипедной прогулки, как говорят, и познакомился сын министра юстиции Владимир Дмитриевич Набоков с Еленой Ивановной Рукавишниковой.
14 ноября 1897 г. они обвенчались, а в 1899 г. в их семье родился первенец и любимец, сын Владимир Владимирович Набоков, будущий великий наш литератор. Бездетный и экзальтированный брат его матери, Василий Иванович Рукавишников («дядя Рука») завещал имение и миллионное состояние племяннику Владимиру. Вступить во владение наследством Владимир Набоков должен был в дивном новом 1917 году.
Вот так и стало возвращение на Родину главной дорогой жизни писателя и поэта. Ни один из Набоковых сюда никогда не вернется.
...Господи, я требую примет,
кто увидит родину, кто нет,
кто уснет в земле нерусской.
Если б знать. За годом валит год,
даже тем, кто верует и ждет,
даже мне бывает грустно.
Только сон утешит иногда.
Не на области и города,
не на волости и села,
вся Россия делится на сны,
что несметным странникам даны
на чужбине ночью долгой.
К «лихим 90-м» восстановили добрые люди разоренное и перестроенное дворянское гнездо. Крупицы оставшегося нужно видеть в музее-усадьбе. И «двухсветный» зал с шахматным полом, и коллекцию бабочек, и лица прежних хозяев
В 1995 г. дом горел. Странный был пожар, занялся под крышей здания и возобновлялся несколько раз подряд после тушения. Говорят, питерские нацики поджигали аккурат в день рождения писателя 10 апреля, перепутав старый стиль.
Но чудо, выгорели в результате только перегородки комнатушек советских времен. Все было возрождено усердием директора музея Александра Александровича Семочкина, доброго гения этих мест.
Найден был еще на пожаре странный черный образ св. Михаила-архангела, на железе, не православного канона. Решили все, что он принадлежал католику дяде Руке, на том и успокоились.
Попросим экскурсовода открыть бельведер на 3-м этаже. «...На балконе этого дома протекали счастливейшие часы моей счастливой юности»,— напишет литератор в «Других берегах». Именно на балконе дома дяди Руки 16-летний Володя встречался со своей первой любовью, Валей Шульгиной. Отсюда потрясающий вид на краснокирпичную церковь Рождества Пресвятой Богородицы, высокие песчаные берега Оредежа, покрытые изрезанными остатками темных ельников и поля в дымке вдали.
«Цветная спираль в стеклянном шарике - вот модель моей жизни» («Другие берега»).
Если мысленно подняться еще выше и посмотреть на эти места, как на географическую карту, то мы увидим, как воды Оредежа, убегая от истока у деревни Донцо на восток и юг, огибают центр — Рождествено и оказываются в конце-концов вместе с водами Луги далеко на северо-западе, очертив геометрическую фигуру, именуемую спиралью. Эта спираль, раскручивающаяся по часовой стрелки, уносит людей с насиженных мест. Отсюда царевич Алексей Петрович бежал в Литву.
С серого севера
вот пришли эти снимки.
Жизнь успела на все
погасить недоимки.
Знакомое дерево
вырастает из дымки.
Вот на Лугу шоссе.
Дом с колоннами. Оредежь.
Отовсюду почти
мне к себе до сих пор еще
удалось бы пройти.
Так, бывало, купальщикам
на приморском песке
приносится мальчиком
кое-что в кулачке.
Все, от камушка этого
с каймой фиолетовой
до стеклышка матово-
зеленоватого,
он приносит торжественно.
Вот это Батово.
Вот это Рожествено. (В.Н. 20 декабря 1967 г., Монтре)
Прошу прощения читателей за размещение своего четверостишия в эпиграфе рядом с великими стихами.