Дом с башней. Елена Гуро

[v_murza]

Всё оценили и продали сладострастно,
И забытой осталась— только красота.

TEMPORA MUTANTUR ET NOS MUTAMUR IN ILLIS*
Здесь Блок впервые прочел «Незнакомку». Сюда приехал ночевать Николай Гумилев после дуэли с Волошиным.
Здесь, в квартире Вячеслава Иванова на 6-м этаже «Дома с башней» (современный № 35/1 по Таврической ул.), на знаменитых литературных «средах» побывала почти вся богема русского Серебряного Века.

Увы, новейшая история этого дома весьма далека от поэзии.
В народе его именуют «тамбовский кооператив». Поскольку был он приватизирован одним известным в петербургских кругах авторитетным предпринимателем. Он же по совместительству Помощник тоже очень известного Депутата Госдумы, пламенного атеиста и любителя лошадей.

Возле «башни» регулярно парковались «Хаммеры» с триколорами. А, вот, автобусы с экскурсантами останавливались за квартал.
Даже столетие знаменитой квартиры в 2005 г. стыдливо отметили совсем в другом районе города - в Музее-квартире А.А.Блока. Два года спустя к дому подъехали автобусы с московским спецназом, и его хозяин переехал в другое место.
Питерский бомонд до сих пор в растерянности. Впрочем, на развитие этой темы просто не хочется тратить время.

Дом потихоньку разрушается. На его крыше, аккурат под окнами знаменитой квартиры выросла береза. Современный вид дома на фото в заголовке поста.

На фасаде скромная мемориальная доска, подаренная французами.

По-видимому на собственную мемориальную доску у державы денег не хватило.

*)Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.

ПОЭТ, ХУДОЖНИЦА, ПОТОМОК ФРАНЦУЗСКИХ АРИСТОКРАТОВ
В круглом зале под квартирой Иванова находилась художественная школа Е.Н.Званцевой, ученицы И.Е.Репина. Занятия живописи вёл Л.Бакст, рисунок - М.Добужинский. По его воспоминаниям, «школа дружила с «Башней».

Среди учеников школы была Елена Генриховна Гуро.
Она родилась в 1877 г. и была дочерью генерал-лейтенанта Генриха Гельмута (Георгия Степановича) Гуро, потомка маркизов де Мерикур, бежавших от революции 1792 г. в Россию.
В 1905 г. состоялся ее дебют, как художника и как литератора. А в 1909 г. она издаёт книгу «Шарманка». Тексты книги были синтезом прозы и поэзии. Авторское художественное оформление являло единство с текстами.
Книга была высоко оценена такими разными поэтами, как Блок, Хлебников и Маяковский.

Но читающая публика не заметила это чудо. Елена Гуро рассылала экземпляры по библиотекам санаториев и тюрем.

Позже Гуро и ее муж Михаил Матюшин входят в круг кубофутуристов-будетлян (Бурлюк, Каменский, Хлебников). Они основывают издательство «Журавль» и в 1910 г. выпускают первый сборник кубофутуристов «Садок судей» (оформление Е.Гуро). Книга была отпечатана на обоях.


Матюшин вспоминает: «Эта книжка упала, как бомба, в собрании „мистиков” у Вячеслава Иванова. Бурлюки проникли к ним очень благочестиво, и Вячеслав Иванов их радушно принял. Затем эти негодяи, уходя от него, насовали всем присутствующим в пальто и шинели в каждый карман по „Садку”. Так получили книгу Ремизов, Блок, Кузмин, Городецкий и все другие, бывшие с ними. Несмотря на то что эффект этой бомбы неожидан, „мистики” обрадовались „детской шалости” и приняли ее за обыкновенную хлопушку».

В 1912 г. Гуро выпускает второй сборник «Осенний сон». Сюда добавляется ещё и музыка: сюита Матюшина «Осенний сон» для скрипки и фортепиано.
Книга была посвящена памяти литературного сына Елены Гуро— В.Нотенберга. Эта мистификация послужила основой для легенды об умершем сыне Гуро, у которой на самом деле детей не было.

В 1913 г. Елена Гуро умерла от лейкоза на своей даче в Финляндии в Уусикирко (ныне пос. Поляны Выборгского р-на Ленинградской обл.).

Посмертно были изданы наиболее известная её книга — «Небесные верблюжата», а также альманах «Трое», иллюстрированный Казимиром Малевичем.
Недописанный «Рыцарь бедный» лежал в архиве рукописей до 1999 г. и был издан в С.-Петербурге.

ПОДБОРКА СТИХОВ

Пролегала дорога в стороне,
Не было в ней пути,
Нет!
А была она за то очень красива!
Да, именно за то.
Приласкалась к земле эта дорога,
Так прильнула, что душу взяла.
Полюбили мы эту дорогу
На ней поросла трава.
Доля, доля, доляночка!
Доля ты тихая, тихая моя.
Что мне в тебе, что тебе во мне?
А ты меня замучила! («Небесные верблюжата»)
                * * *

МОЛИТВА В СЕРЫЙ ДЕНЬ

Пахнет нежно тиной, тиной.
Море всех любит.
Близко греет Божья воля.
Бог, создавший эту дюну,
Бог— покровитель, помоги мне— я нехитрый.
Боже верный серой дюны,
ты бережёшь твоих серых птичек
на песке.
Я нехитрый, а врагов у меня много. Я вроде птицы.
Помоги мне. («Небесные верблюжата»)
                * * *

СЛОВА ЛЮБВИ И ТЕПЛА

У кота от лени и тепла разошлись ушки.
Разъехались бархатные ушки.
А кот раски-ис...
На болоте качались беловатики.
Жил-был
Ботик-животик:
Воркотик
Дуратик
Котик-пушатик.
Пушончик,
Беловатик,
Кошуратик—
Потасик...
                * * *

[А тёплыми словами потому касаюсь жизни, что как же иначе касаться раненого? Мне кажется, всем существам так холодно, так холодно.
Видите ли, у меня нет детей,— вот, может, почему я так нестерпимо люблю всё живое.
Мне иногда кажется, что я мать всему.] («Небесные верблюжата»)
                * * *

ГОТИЧЕСКАЯ МИНИАТЮРА
В пирном сводчатом зале,
в креслах резьбы искусной
сидит фон Фогельвейде:
певец, поистине избранный.
В руках золотая арфа,
на ней зелёные птички,
на платье его тёмносинем
золоченые пчелки.
И, цвет христианских держав,
кругом благородные рыцари,
и подобно весенне-белым
цветам красоты нежнейшей,
замирая, внимают дамы,
сжав лилейно-тонкие руки.
Он проводит по чутким струнам:
понеслись белые кони.
Он проводит по светлым струнам:
расцвели красные розы.
Он проводит по робким струнам:
улыбнулись южные жёны.
Ручейки в горах зажурчали,
рога в лесах затрубили,
на яблоне разветвлённой
качаются птички.
Он запел, — и средь ночи синей
родилось весеннее утро.
И в ключе, в замковом колодце,
воды струя замолчала;
и в волненьи чрезвычайном
побледнели, как месяц, дамы,
на мечи склонились бароны...
И в высокие окна смотрят,
лучами тонкими, звезды.
.........................
Так, в прославленном городе Вартбурге,
славнейший певец Саксонии —
поет, радость дам и рыцарей,
Вальтер фон Фогельвейде («Шарманка»)
                * * *

ШАЛОПАЙ (финские мелодии)

Ах, деньки деньки маются!
Кто, их по ветру раскидал?
— Полоумный!
Да никто, никто умный
мои денечки не подобрал.
И не подберет,
и не принесет
к моей маме.
Мама, мама, мамочка — Не сердись—
я на днях денечки-то подберу
я на море светлое за ними побегу.
Я веселый!
Я их маме обещал моей суровой
Моя мама строгая;— точь-в-точь
я, как день — она как ночь!
........................................
— Подойди, подойди близенечко,
мой сынок,
проваландался маленько-маленечко
мой денек, мой денек.
Подошел, приласкался нежненечко
на часок, на часок.
У меня сердечко екнуло,
мой сынок, мой сынок.
У меня из рук плетка выпала
он смеется — дружок:
проленился я маленько. Да, маленько-маленечко
мой денек. («Трое»)
                * * *

ЗВЕНЯТ КУЗНЕЧИКИ
В тонком завершении
и прозрачности полевых метелок— небо.

Звени, звени, моя осень,
Звени, мое солнце.
Знаю я, отчего сердце кончалося—
А кончина его не страшна—
Отчего печаль перегрустнулась и отошла
И печаль не печаль,— а синий цветок.
Все прощу я и так, не просите!
Приготовьте мне крест— я пойду.
Да нечего мне и прощать вам:
Все, что болит, мое родное,
Все, что болит, на земле,— мое благословенное,
Я приютил в моем сердце все земное,
И ответить хочу за все один.
Звени, звени, моя осень,
Звени, мое солнце.
И взяли журавлиного,
Длинноногого чудака
И, связав, повели, смеясь:
Ты сам теперь приюти себя!
Я ответить хочу один за все.
Звени, звени, моя осень,
Звени, звени, моя осень,
Звени, мое солнце. («Осенний сон»)
                * * *

Струнной арфой
Касались сосны,
где свалился полисадник,
У забытых берегов
и светлого столика, —
рай неизвестный,
кем-то одушевлённый.
У сосновых стволов
тропинка вела,
населённая тайной,
к ласковой скамеечке,
виденной кем-то во сне.
Пусть к ней придёт
вдумчивый, сосредоточенный,
кто умеет любить, не знаю кого,
ждать, — не знаю чего,
а заснёт, душа его улетает
к светлым источникам
и в серебряной ряби
веселится она. («Небесные верблюжата»)
                * * *

ОДНОСТРОКИ

Золотой луч запутался в прутиках и остался надолго. Не торопится уйти.
*
Удивленные своей чистотой и четкостью, остановились ветви.
*
Переплавилась любовь в облако и сияет призывом.
*
На окна мороз накинул нежные из ледяных цветочков ризки.
*
Посреди горницы стол и на голой сосновой доске лежит хлеб и ножик.
(Жил на свете рыцарь бедный. СПб., 1999 г.)

НЕМНОГО ЖИВОПИСИ


Портрет Матюшина с книгой


Женщина в платке (Скандинавская царевна)


Олененок


Остров

ЗВОНКИ ИЗ БУДУЩЕГО
...Не быть тебе угретым, поэт,— хотя бы имел два теплых одеяла, тьму знакомых и семь теток, не быть тебе ни сытым, ни угретым... (Елена Гуро)

Откуда залетела в Серебряный век эта душа? Разве так тогда жилось поэтам?!

Иной раз кажется, что Елена Гуро была каким-то знамением заброшена в начало XX века из совсем другой эпохи. Из самого конца этого века.
Иначе не могу объяснить этот высокий аутизм в ее творчестве. Ее тексты близки рок-культуре, если хотите. Иные ее картины легко спутать с питерским андеграундом. Она была первая ласточка грядущей катастрофы. И умерла от лейкоза, болезни, увы, типичной для иной эры.

Впрочем, это только измышления автора этих строк. Можно с ними соглашаться, можно нет.
И для нашего Дома с башней нашлись у нее пророческие строки:

...высчитывают пользу и проценты,
Проценты и пользу и проценты
Без конца.
Всё оценили и продали сладострастно,
И забытой осталась— только красота.

Всем рекомендую прекрасный сайт, посвященный Елене Гуро - http://elenaguro.narod.ru/main.html