Feb. 1st, 2019 05:28 am
«Смерть красавицам!»
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
v_murzaПО СЛЕДАМ ПЕТЕРБУРГСКОГО ДЖЕКА-ПОТРОШИТЕЛЯ
Вот не хотел я этой темы касаться, совсем не хотел. Пару недель назад довелось мне общаться со своим другом, близким к клерикальным кругам. Задает он мне в ходе разговора вопрос:
— Ты слышал выступления знаменитого проповедника Т.? Прибыл он из Украины, бросив паству свою, образования богословского никакого, а уже кучу книг написал, и народом любим. Говорят, на Рублевке надел себе прикупил за 10 миллионов.
— Мне твой проповедник чужой, как река Брахмапутра,— отвечаю.
— Нет, ты послушай, что он про женщин говорит! Как же можно их так ненавидеть, такого не только в церкви, вообще мало где встретишь.
— Женоненавистничество в Православии? Что за чушь, в любом храме одни платочки, мужиков как раз не хватает. Может они чем-то его обидели? В бытность подростком, например?
В общем, осилил я с огромным трудом несколько Ютюб-роликов, перечитал кучу комментариев. Слов нет... вот несколько цитат из Т., и всё это на полном серьезе: «Кошки так не блудят, как блудят паразитки-бабы». «Подойти, дать ему или ей между глаз!». «Шалавы малолетние!». «Нужно женщину ломать об колено, отбивать ей рога, ломом, ребром ладони там, кто как силен, гнуть ее, тереть ее...». «Мужики виноваты во всем. Распаскудили бабье. Не били долго... Им нужно рожать, на самом деле, если на то пошло… И бояться!».
Ссылок не привожу, не хочу рекламировать сего вещателя. А еще мне очень не понравилось его лицо.
Вспомнил я в итоге пример подобной патологии, который был явлен в богоспасаемом нашем граде в начале XX в. К великому несчастью, тогда обиженный прекрасным полом дядька не надел рясу, а схватился за нож. Так в Петербурге появился свой Джек-потрошитель.
УТОПЛЕННИЦА У КАЛАШНИКОВСКОЙ НАБЕРЕЖНОЙ
Середина лета 1909 года, Санкт-Петербург, Калашниковская (ныне Синопская) набережная. По сути тихая и сонная рабочая окраина в центре имперской столицы. Здесь еще стоит церковь Бориса и Глеба, а на бумагопрядильной мануфактуре Штиглица дымят трубы с романтическими названиями «Вера», «Надежда», «Любовь».
1 июля недалеко от берега случайные прохожие заметили мертвое тело. Неизвестной утопленнице с виду было лет двадцать. Испуганные горожане тут же вызвали полицию. В морге полицейского участка, куда доставили несчастную, врач установил, что причиной ее смерти стали 12 глубоких колотых и резаных ранений. Сначала убийца искромсал лицо, шею и плечи девушки и лишь потом сбросил уже бездыханное тело в Неву.
Узнать ее имя оказалось несложно. В кармане одежды покойной был обнаружен знаменитый «желтый билет». Девушку звали Анна Блюментрост.
Это жуткое убийство потрясло видавших виды полицейских. По характеру ранений сыщики предположили, что такое мог совершить только душевнобольной садист. Расследование взял под личный контроль начальник Петербургской сыскной полиции Владимир Гаврилович Филиппов (1863-1923), человек-легенда, признанный в профессиональных кругах лучшим сыщиком России.
В столице Российской империи в начале XX в. за год совершалось до 500 и более убийств. Сыскная полиция, находившаяся на Офицерской ул., д. 28, насчитывала около 20 чел. Главе столь малочисленного ведомства приходилось не только направлять работу подчиненных, но и самому в качестве оперативника выезжать на места преступлений, вести допросы, проводить очные ставки и следственные эксперименты, сидеть в засадах и даже задерживать особо опасных преступников.
Рабочий кабинет начальника столичной сыскной полиции, 1913 г.
При Филиппове сыскная полиция одной из первых в мире стала широко применять дактилоскопию и фотографирование преступников. Главным его делом всегда оставалась борьба с уголовниками. Он ввел в практику полиции «летучие отряды», ставшие прообразом современного ОМОНа. Регулярные рейды этого оперативного подразделения, проводившиеся с учетом конкретной криминальной обстановки в городе, ежедневно «прочесывали» улицы Петербурга, вылавливая опасных преступников.
На счету Филиппова раскрытие самых громких преступлений. Среди них жуткое и таинственное убийство в Лештуковом переулке в том же 1909 г. , о котором писал автор этих строк. А также дела банды князя Николая Церетели, депутата Госдумы, «Коморры народной расправы», серии обливаний серной кислотой, массового убийства на станции Дно в Псковской губернии, расследование хищений ген.-майора Н.А. Ухача-Огоровича в годы русско-японской войны и целый ряд других. В 1915 г. Филиппов был отправлен в отставку, «согласно собственному прошению». При этом его попытки устроиться на службу в МВД получали мягкий, но последовательный отпор. Как говорят, в связи с предоставлением Государю доклада о действиях Г.Е. Распутина директором Департамента полиции В.А. Джунковским, непосредственным начальником Филиппова. Но это уже совсем другая история.
Сыщики Филиппова провели повальный опрос «желтобилетниц», среди которых были осведомительницы полиции. Выяснилось, что убитую видели накануне вечером на Конном рынке, находившемся неподалеку (на месте, где сейчас расположена Боткинская больница).
Рынок занимал площадь около квадратной версты, на нем царила страшная сутолока. Конское ржание, крики барышников, сделки цыган, чухон, татар и русских, сопровождающиеся «крепкими подтверждениями». На Конном продавали и заезженных лошадей, негодных для работы. Этих росинантов покупали татары, на убой.
Анна Блюментрост была с очень странным клиентом. Несмотря на теплую погоду он был одет в длинное черное пальто и широкополую черную же шляпу, скрывавшую верхнюю часть лица. У мужчины была «шкиперская» бородка без усов, он заметно сутулился, но, судя по походке, человек был не старый. Словесный портрет дополнило ценное сведение: непропорционально длинные руки. Барышни говорили, что он походил на огромную человекоподобную обезьяну. Такую особую примету, в отличие от одежды, осанки, походки, бороды или усов, изменить невозможно. В поисках дополнительной информации полиция прочесала территорию рынка и опросила постоянных торговцев, однако это ничего не дало.
Уже через 2 недели жертвой неизвестного убийцы стала еще одна «девушка с пониженной социальной ответственностью».
УБИЙСТВО В ГОСТИНИЦЕ «ДУНАЙ»
Ее тело обнаружили утром 15 июля на третьем этаже гостиницы «Дунай» на Лиговском проспекте, д. 33. Тут сдавали номера на ночь, не задавая лишних вопросов. Накануне вечером сюда, весело смеясь, вошли двое — яркая, кокетливая брюнетка и мужчина в черном пальто. Дама записалась под фамилией крестьянки Ивановой и попросила комнату и ужин. Ее спутник представился крестьянином Мишутиным.
Лиговский пр. у Знаменской пл., где убийца познакомился со своей жертвой
В 9 часов вечера коридорный принес в номер заказанные бутылку вина и конфеты. А в 8 утра, поднявшись на этаж, он увидел, как мужчина выходил из комнаты один. При виде коридорного неизвестный прижался к двери и проговорил: «Затворись, Ариша! Что, заперлась? Ну, до свидания! Спи, спи». На первом этаже он расплатился, оставив щедрые чаевые, попросил через час разбудить его спутницу и ушел.
В 9 утра, когда на стук никто не ответил, любопытный слуга заглянул в замочную скважину. Представшая перед его глазами картина повергла несчастного в ужас. Женщина неподвижно лежала на кровати в огромной луже крови.
Допрос гостиничной прислуги Филиппов проводил лично. Он установил, что убитую знали здесь в лицо как проститутку со Знаменской площади. Ее спутника свидетели описали как высокого человека в черной шляпе, надвинутой на глаза так, что видна была только «шкиперская» бородка. А швейцар обратил внимание на необычайно длинные, «как у обезьяны», руки неизвестного.
Полицейский врач насчитал 20 колотых и резаных ран и кровоподтеки на шее. Убитую сначала искололи ножом, потом ее душили — непонятно, еще живую или уже мертвую. Кровь повсюду — на полу, на одеяле, на скатерти. Деньги покойницы — 2 руб. 80 коп. не тронуты.
В морге Мариинской больницы проститутки со Знаменской опознали убитую, как Екатерину Герус. У сыскной полиции уже не оставалось никаких сомнений в том, что убийство Блюментрост и Герус — дело рук одного и того же преступника, по какой-то причине начавшего маниакально охотиться на представительниц древнейшей профессии.
Однако сам преступник вскоре поколебал эту версию следствия.
СМЕРТЬ КРАСАВИЦАМ!
24 июля среди бела дня на улице около Мальцевского рынка было совершено покушение на убийство некой Зинаиды Левиной. По свидетельству многочисленных очевидцев, высокий мужчина в пальто и шляпе выскочил из подворотни и с криком «Смерть красавицам!» ударил Левину ножом в плечо, а потом в живот. Прохожие подняли крик, взывая к полиции, и неизвестный убежал. Женщину доставили в лечебницу. Раны оказались не опасными для жизни
Левина не имела отношения к публичным женщинам — она была горничной. Но мимо внимания начальника сыска не прошел тот факт, что обе убитые проститутки были миловидными брюнетками, и Левина также оказалась очень привлекательной темноволосой женщиной. Это указывало на другой мотив преступлений — не месть «безнравственным» проституткам, а ненависть к женщинам определенной внешности.
Нападение на горничную вооружило следствие первым вещдоком: при бегстве неизвестный обронил нож. Полицейские эксперты установили, что он соответствует характеру ранений, нанесенных прежним жертвам маньяка. Кроме того, заключили специалисты, такие ножи приобретают в лавке Бажо на Александровском рынке матросы морского коммерческого флота.
Это побудило Филиппова начать разработку версии, согласно которой преступник мог иметь отношение к торговому флоту. Он разослал в крупные порты Балтийского моря запросы о фактах вооруженного нападения на темноволосых и привлекательных женщин.
Тем временем в деле появился было первый подозреваемый. Полиция задержала сутенера убитой Герус, который попадал под некоторые приметы длиннорукого убийцы. Опознал его и швейцар гостиницы. Но сутенер, признав на допросе, что бывал в этом «доме свиданий» по производственной необходимости, заявил: в день убийства Герус его задержала на станции Малая Вишера полиция, и ночь он провел в участке. После проверки алиби сутенера отпустили.
НАПАДЕНИЕ НА КОЛОМЕНСКОЙ
Коломенская улица и Свечной переулок были одним из центров концентрации недорогих домов терпимости. Это строки из письма на имя Санкт-Петербургского градоначальника (1911 г.): «Возмутительные безобразия происходят внутри и вне дома, находящегося на углу Коломенской улицы и Свечного переулка, 19/21. Вот картина, представляющаяся нечаянно попавшему на двор этого дома путнику: на дворе сидит масса полунагих босяков, которые и на окраине-то города не встретишь, и проститутки, которые ловят всякого встречного и поперечного. Но горе попавшему в лапы этих веселых фей… оберут и побьют».
Дом № 19/21 был снесен в начале 1930-х гг. До сих пор на его месте находится сквер
Сразу после убийства Блюментрост куртизанок столицы охватило необычайное волнение, у них был свой «телеграф». На Свечном три барышни избили сутенера Ваську Корявого. В участке они показали: «Деньги Васька исправно берет, а нас не охраняет, всё пропивает».
На следующий день после нападения на Левину Филиппов и его подчиненные были снова подняты на ноги. В заведении Шелли Кодовской на ул. Коломенской неизвестный напал с ножом на проститутку Клотильду. Но та слышала об убийствах женщин и была начеку. Она дает отпор преступнику и пытается бежать. На ее крик подоспели «вышибалы», однако злодей выскочил в окно и скрылся. Его приметы совпадали с разыскиваемым маньяком, а проститутка вписывалась в образ темноволосой женщины-вамп.
Новое преступление обогатило следствие выводом, что действия маньяка не выходят за пределы Знаменской пл. и близлежащих улиц. Филиппов направил в этот район лучших агентов. В поисках следов преступника, уже прозванного в городе Петербургским Джеком-потрошителем, сыщики последовательно обходили гостиницы, трактиры, меблированные комнаты, ночлежки и дома терпимости, опрашивали дворников, извозчиков и прислугу. И этот кропотливый труд принес свои плоды.
Завсегдатаи трактира «Привисленский край» рассказали, что сюда нередко наведывался мужчина с бросающимися в глаза непомерно длинными руками. Стал вырисовываться более подробный словесный портрет преступника: возраст — за 20 лет, высокого роста, лицо — продолговатое, низкий лоб, густые брови и глубоко посаженные глаза, нос широкий, слегка приплюснутый, носит бородку.
Он представлялся как Вадим Кровяник, рассказывал о своем дворянском происхождении и о том, что был матросом коммерческого флота, а сейчас подрабатывает перепиской бумаг. Как-то он сам завел разговор об убийстве проститутки в гостинице «Дунай» и сказал, что полиции вовек не найти преступника. На ночь Кровяник, по его словам, устраивался в ночлежный дом Макокина на ул. Полтавской.
В ночлежке сыщиков ждало разочарование. Им сообщили, что среди обитателей, имеющих паспорт, человека по фамилии Кровяник не числится. А вот мужчина, отвечающий словесному описанию агентов, регулярно ночевал здесь, но вот уже в течение длительного времени не появляется.
Вскоре были получены сообщения из Риги и Кенигсберга о серии беспричинных нападений на брюнеток. Филиппов запросил судовые списки русских кораблей. Он сопоставил их со списком постояльцев ночлежки Макокина. По времени преступления совпали с заходами в Кенигсберг и Ригу русского парохода «Мстислав Удалой». Там числился матросом некий Николай Радкевич. Он же и был обитателем ночлежки.
В поисках Радкевича полиция раскинула «сеть» по всему городу. В результате удалось выяснить, что человек с такой фамилией снимает жилье на Харьковской ул., д. 9. Однако маньяк, словно предчувствуя опасность, в очередной раз сменил обиталище. О том, что в покинутой комнате жил именно он, свидетельствовала аршинная надпись на стене «Смерть красавицам!».
С тех пор о нем не было слышно почти два месяца. Полиция продолжала поиски, а публичные женщины Петербурга по-прежнему находились в напряжении, требуя от сутенеров и владельцев домов терпимости обеспечить их безопасность. Не уходила тема Петербургского Джека-потрошителя и со страниц газет.
ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕРТВА
19 сентября 1909 г. Радкевич поздним вечером снова вышел из своего тайного убежища на «охоту». Его жертвой стала проститутка Мария Будочникова, которую он привел в гостиницу «Кяо» с почасовой оплатой на ул. Симеоновской. Клиент показался портье подозрительным, и он решил под предлогом отсутствия свободных номеров отказать парочке. Однако Будочникова, хорошо знакомая персоналу гостиницы, настояла, чтобы ей дали ключ от номера 8, и портье уступил. Настороженно встретил пришедших и коридорный. Сопроводив их в номер, он расположился на стуле напротив входной двери с намерением провести здесь всю ночь.
Гостиница на ул. Симеоновской (ныне Белинского), 2/Моховая ул., 47 (дом не сохранился)
Утром Радкевич хотел незаметно пройти мимо уснувшего коридорного, но тот мгновенно проснулся. Тогда убийца, который ночью уже расправился с Будниковой, обратился к нему на ходу с просьбой разбудить через час его спутницу, и поспешил к выходу из гостиницы. Коридорный, наслышанный о подробностях убийства в гостинице «Дунай», попытался задержать Радкевича. Тот едва не задушил его. На помощь ему подоспели швейцар и горничная. Вместе им удалось скрутить убийцу, готового уже пустить в ход нож.
Филиппов, приехавший в гостиницу с агентами и доктором, нашел тело Будочниковой в кровати со следами удушения и 35-ю ножевыми ранениями. К изголовью кровати была приколота записка: «Деньги взяты за труд отправки на тот свет и потому, что мертвым они не нужны. Убийца этой женщины и Е. Герус в гостинице «Дунай» — Вадим Кровяник» (у Радкевича были изъяты деньги, которые он взял в сумочке Будочниковой).
ИСПОВЕДЬ МАНИАКА
Первый официально зарегистрированный в полицейских архивах российский серийный убийца был пойман. Подведенный к Филиппову, он тут же начинает исповедоваться, как будто все это время только и желал рассказать кому-нибудь о своих кровавых злодеяниях.
Николай Радкевич. Единственное сохранившееся изображение (1916)
В 14-летнем возрасте, будучи кадетом Аракчеевского Нижегородского кадетского корпуса, Коля Радкевич без памяти влюбился во вдову унтер-офицера, красивую 30-летнюю брюнетку, известную легкомысленным поведением. Та от скуки обольстила его, соблазнила и бросила.
Мальчик пытался объясниться, безумно и смешно ревновал, писал любовные письма. Но она делала вид, что с ним не знакома. Тогда кадет Радкевич напал на нее с ножом в саду, где она гуляла с кавалером, преподавателем Аракчеевского корпуса. Спутник вдовы отобрал у него нож, скрутил его и сдал в полицию. Произошел страшный скандал с позорным для Радкевича разбирательством. В итоге его с треском исключили из корпуса.
С тех пор он меняет множество учебных заведений, нигде долго не задерживается и ищет смысл жизни. Под влиянием идей Ницше обретает его. Он — Сверхчеловек, предназначенный для Великой Нравственной Миссии «очистки мира от скверны». То есть, уничтожения падших созданий, а за компанию и просто попавших под руку симпатичных брюнеток.
Радкевича поместили «на испытание» в психбольницу Святого Николая Чудотворца (на «Пряжку»), где главным врачом тогда был видный российский психиатр Николай Реформатский. В больнице серийный убийца находился более трех лет.
В итоге мнения медиков разделились: одни считали, что преступления совершил садист, отдающий себе отчет в своих действиях, другие придерживались мнения, что Радкевич — дегенерат с врожденными дефектами, находящийся в плену ложных сверхидей и не может отвечать за свои поступки. Победил диагноз о вменяемости.
10 марта 1912 г. Радкевич предстал перед судом присяжных. В своем последнем слове он заявил: «Продержите меня хоть 10 лет в лечебнице, я не изменюсь. Я не хочу полумер. Я прошу каторги или свободы». Он был осужден на 8 лет каторжных работ, что по мнению тогдашнего петербургского юридического сообщества не соответствовало тяжести содеянного.
Судьба оказалась более строгим судьей. Петербургский Джек-потрошитель был убит уголовниками на каторжном этапе осенью 1916 г.
В принципе, патогенез мог быть и иным, и Радкевич мог облачиться в рясу или сутану. Так что, господа и, особенно, дамы, берегитесь заезжих проповедников, «которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные» (Мф. 7:15).
В заголовке поста работа современного концептуального фотографа Джошуа Хоффайна (Joshua Hoffine) «Джек-потрошитель 1», источник. Меня просто поразило сходство черт лица убийцы с Николаем Радкевичем.
Список литературы:
1. Лев Лурье. "Преступление в стиле модерн".- СПб, Амфора, 2005.
2. «Вадим Кровяник» - один из первых официальных серийных убийц Российской Империи. Автор N.K.V.D.
3. Н.Б. Лебина, М.В. Шкаровский. Проституция в Петербурге: 40-е гг. XIX в. - 40-е гг. XX в. .
Изображения заимствованы из открытых источников сети.
Автор готов провести для друзей экскурсию по местам исторических преступлений в Петербурге, исходя из принципа бескорыстной любви к родному городу.
Вот не хотел я этой темы касаться, совсем не хотел. Пару недель назад довелось мне общаться со своим другом, близким к клерикальным кругам. Задает он мне в ходе разговора вопрос:
— Ты слышал выступления знаменитого проповедника Т.? Прибыл он из Украины, бросив паству свою, образования богословского никакого, а уже кучу книг написал, и народом любим. Говорят, на Рублевке надел себе прикупил за 10 миллионов.
— Мне твой проповедник чужой, как река Брахмапутра,— отвечаю.
— Нет, ты послушай, что он про женщин говорит! Как же можно их так ненавидеть, такого не только в церкви, вообще мало где встретишь.
— Женоненавистничество в Православии? Что за чушь, в любом храме одни платочки, мужиков как раз не хватает. Может они чем-то его обидели? В бытность подростком, например?
В общем, осилил я с огромным трудом несколько Ютюб-роликов, перечитал кучу комментариев. Слов нет... вот несколько цитат из Т., и всё это на полном серьезе: «Кошки так не блудят, как блудят паразитки-бабы». «Подойти, дать ему или ей между глаз!». «Шалавы малолетние!». «Нужно женщину ломать об колено, отбивать ей рога, ломом, ребром ладони там, кто как силен, гнуть ее, тереть ее...». «Мужики виноваты во всем. Распаскудили бабье. Не били долго... Им нужно рожать, на самом деле, если на то пошло… И бояться!».
Ссылок не привожу, не хочу рекламировать сего вещателя. А еще мне очень не понравилось его лицо.
Вспомнил я в итоге пример подобной патологии, который был явлен в богоспасаемом нашем граде в начале XX в. К великому несчастью, тогда обиженный прекрасным полом дядька не надел рясу, а схватился за нож. Так в Петербурге появился свой Джек-потрошитель.
УТОПЛЕННИЦА У КАЛАШНИКОВСКОЙ НАБЕРЕЖНОЙ
Середина лета 1909 года, Санкт-Петербург, Калашниковская (ныне Синопская) набережная. По сути тихая и сонная рабочая окраина в центре имперской столицы. Здесь еще стоит церковь Бориса и Глеба, а на бумагопрядильной мануфактуре Штиглица дымят трубы с романтическими названиями «Вера», «Надежда», «Любовь».
1 июля недалеко от берега случайные прохожие заметили мертвое тело. Неизвестной утопленнице с виду было лет двадцать. Испуганные горожане тут же вызвали полицию. В морге полицейского участка, куда доставили несчастную, врач установил, что причиной ее смерти стали 12 глубоких колотых и резаных ранений. Сначала убийца искромсал лицо, шею и плечи девушки и лишь потом сбросил уже бездыханное тело в Неву.
Узнать ее имя оказалось несложно. В кармане одежды покойной был обнаружен знаменитый «желтый билет». Девушку звали Анна Блюментрост.
Это жуткое убийство потрясло видавших виды полицейских. По характеру ранений сыщики предположили, что такое мог совершить только душевнобольной садист. Расследование взял под личный контроль начальник Петербургской сыскной полиции Владимир Гаврилович Филиппов (1863-1923), человек-легенда, признанный в профессиональных кругах лучшим сыщиком России.
В столице Российской империи в начале XX в. за год совершалось до 500 и более убийств. Сыскная полиция, находившаяся на Офицерской ул., д. 28, насчитывала около 20 чел. Главе столь малочисленного ведомства приходилось не только направлять работу подчиненных, но и самому в качестве оперативника выезжать на места преступлений, вести допросы, проводить очные ставки и следственные эксперименты, сидеть в засадах и даже задерживать особо опасных преступников.
Рабочий кабинет начальника столичной сыскной полиции, 1913 г.
При Филиппове сыскная полиция одной из первых в мире стала широко применять дактилоскопию и фотографирование преступников. Главным его делом всегда оставалась борьба с уголовниками. Он ввел в практику полиции «летучие отряды», ставшие прообразом современного ОМОНа. Регулярные рейды этого оперативного подразделения, проводившиеся с учетом конкретной криминальной обстановки в городе, ежедневно «прочесывали» улицы Петербурга, вылавливая опасных преступников.
На счету Филиппова раскрытие самых громких преступлений. Среди них жуткое и таинственное убийство в Лештуковом переулке в том же 1909 г. , о котором писал автор этих строк. А также дела банды князя Николая Церетели, депутата Госдумы, «Коморры народной расправы», серии обливаний серной кислотой, массового убийства на станции Дно в Псковской губернии, расследование хищений ген.-майора Н.А. Ухача-Огоровича в годы русско-японской войны и целый ряд других. В 1915 г. Филиппов был отправлен в отставку, «согласно собственному прошению». При этом его попытки устроиться на службу в МВД получали мягкий, но последовательный отпор. Как говорят, в связи с предоставлением Государю доклада о действиях Г.Е. Распутина директором Департамента полиции В.А. Джунковским, непосредственным начальником Филиппова. Но это уже совсем другая история.
Сыщики Филиппова провели повальный опрос «желтобилетниц», среди которых были осведомительницы полиции. Выяснилось, что убитую видели накануне вечером на Конном рынке, находившемся неподалеку (на месте, где сейчас расположена Боткинская больница).
Рынок занимал площадь около квадратной версты, на нем царила страшная сутолока. Конское ржание, крики барышников, сделки цыган, чухон, татар и русских, сопровождающиеся «крепкими подтверждениями». На Конном продавали и заезженных лошадей, негодных для работы. Этих росинантов покупали татары, на убой.
Анна Блюментрост была с очень странным клиентом. Несмотря на теплую погоду он был одет в длинное черное пальто и широкополую черную же шляпу, скрывавшую верхнюю часть лица. У мужчины была «шкиперская» бородка без усов, он заметно сутулился, но, судя по походке, человек был не старый. Словесный портрет дополнило ценное сведение: непропорционально длинные руки. Барышни говорили, что он походил на огромную человекоподобную обезьяну. Такую особую примету, в отличие от одежды, осанки, походки, бороды или усов, изменить невозможно. В поисках дополнительной информации полиция прочесала территорию рынка и опросила постоянных торговцев, однако это ничего не дало.
Уже через 2 недели жертвой неизвестного убийцы стала еще одна «девушка с пониженной социальной ответственностью».
УБИЙСТВО В ГОСТИНИЦЕ «ДУНАЙ»
Ее тело обнаружили утром 15 июля на третьем этаже гостиницы «Дунай» на Лиговском проспекте, д. 33. Тут сдавали номера на ночь, не задавая лишних вопросов. Накануне вечером сюда, весело смеясь, вошли двое — яркая, кокетливая брюнетка и мужчина в черном пальто. Дама записалась под фамилией крестьянки Ивановой и попросила комнату и ужин. Ее спутник представился крестьянином Мишутиным.
Лиговский пр. у Знаменской пл., где убийца познакомился со своей жертвой
В 9 часов вечера коридорный принес в номер заказанные бутылку вина и конфеты. А в 8 утра, поднявшись на этаж, он увидел, как мужчина выходил из комнаты один. При виде коридорного неизвестный прижался к двери и проговорил: «Затворись, Ариша! Что, заперлась? Ну, до свидания! Спи, спи». На первом этаже он расплатился, оставив щедрые чаевые, попросил через час разбудить его спутницу и ушел.
В 9 утра, когда на стук никто не ответил, любопытный слуга заглянул в замочную скважину. Представшая перед его глазами картина повергла несчастного в ужас. Женщина неподвижно лежала на кровати в огромной луже крови.
Допрос гостиничной прислуги Филиппов проводил лично. Он установил, что убитую знали здесь в лицо как проститутку со Знаменской площади. Ее спутника свидетели описали как высокого человека в черной шляпе, надвинутой на глаза так, что видна была только «шкиперская» бородка. А швейцар обратил внимание на необычайно длинные, «как у обезьяны», руки неизвестного.
Полицейский врач насчитал 20 колотых и резаных ран и кровоподтеки на шее. Убитую сначала искололи ножом, потом ее душили — непонятно, еще живую или уже мертвую. Кровь повсюду — на полу, на одеяле, на скатерти. Деньги покойницы — 2 руб. 80 коп. не тронуты.
В морге Мариинской больницы проститутки со Знаменской опознали убитую, как Екатерину Герус. У сыскной полиции уже не оставалось никаких сомнений в том, что убийство Блюментрост и Герус — дело рук одного и того же преступника, по какой-то причине начавшего маниакально охотиться на представительниц древнейшей профессии.
Однако сам преступник вскоре поколебал эту версию следствия.
СМЕРТЬ КРАСАВИЦАМ!
24 июля среди бела дня на улице около Мальцевского рынка было совершено покушение на убийство некой Зинаиды Левиной. По свидетельству многочисленных очевидцев, высокий мужчина в пальто и шляпе выскочил из подворотни и с криком «Смерть красавицам!» ударил Левину ножом в плечо, а потом в живот. Прохожие подняли крик, взывая к полиции, и неизвестный убежал. Женщину доставили в лечебницу. Раны оказались не опасными для жизни
Левина не имела отношения к публичным женщинам — она была горничной. Но мимо внимания начальника сыска не прошел тот факт, что обе убитые проститутки были миловидными брюнетками, и Левина также оказалась очень привлекательной темноволосой женщиной. Это указывало на другой мотив преступлений — не месть «безнравственным» проституткам, а ненависть к женщинам определенной внешности.
Нападение на горничную вооружило следствие первым вещдоком: при бегстве неизвестный обронил нож. Полицейские эксперты установили, что он соответствует характеру ранений, нанесенных прежним жертвам маньяка. Кроме того, заключили специалисты, такие ножи приобретают в лавке Бажо на Александровском рынке матросы морского коммерческого флота.
Это побудило Филиппова начать разработку версии, согласно которой преступник мог иметь отношение к торговому флоту. Он разослал в крупные порты Балтийского моря запросы о фактах вооруженного нападения на темноволосых и привлекательных женщин.
Тем временем в деле появился было первый подозреваемый. Полиция задержала сутенера убитой Герус, который попадал под некоторые приметы длиннорукого убийцы. Опознал его и швейцар гостиницы. Но сутенер, признав на допросе, что бывал в этом «доме свиданий» по производственной необходимости, заявил: в день убийства Герус его задержала на станции Малая Вишера полиция, и ночь он провел в участке. После проверки алиби сутенера отпустили.
НАПАДЕНИЕ НА КОЛОМЕНСКОЙ
Коломенская улица и Свечной переулок были одним из центров концентрации недорогих домов терпимости. Это строки из письма на имя Санкт-Петербургского градоначальника (1911 г.): «Возмутительные безобразия происходят внутри и вне дома, находящегося на углу Коломенской улицы и Свечного переулка, 19/21. Вот картина, представляющаяся нечаянно попавшему на двор этого дома путнику: на дворе сидит масса полунагих босяков, которые и на окраине-то города не встретишь, и проститутки, которые ловят всякого встречного и поперечного. Но горе попавшему в лапы этих веселых фей… оберут и побьют».
Дом № 19/21 был снесен в начале 1930-х гг. До сих пор на его месте находится сквер
Сразу после убийства Блюментрост куртизанок столицы охватило необычайное волнение, у них был свой «телеграф». На Свечном три барышни избили сутенера Ваську Корявого. В участке они показали: «Деньги Васька исправно берет, а нас не охраняет, всё пропивает».
На следующий день после нападения на Левину Филиппов и его подчиненные были снова подняты на ноги. В заведении Шелли Кодовской на ул. Коломенской неизвестный напал с ножом на проститутку Клотильду. Но та слышала об убийствах женщин и была начеку. Она дает отпор преступнику и пытается бежать. На ее крик подоспели «вышибалы», однако злодей выскочил в окно и скрылся. Его приметы совпадали с разыскиваемым маньяком, а проститутка вписывалась в образ темноволосой женщины-вамп.
Новое преступление обогатило следствие выводом, что действия маньяка не выходят за пределы Знаменской пл. и близлежащих улиц. Филиппов направил в этот район лучших агентов. В поисках следов преступника, уже прозванного в городе Петербургским Джеком-потрошителем, сыщики последовательно обходили гостиницы, трактиры, меблированные комнаты, ночлежки и дома терпимости, опрашивали дворников, извозчиков и прислугу. И этот кропотливый труд принес свои плоды.
Завсегдатаи трактира «Привисленский край» рассказали, что сюда нередко наведывался мужчина с бросающимися в глаза непомерно длинными руками. Стал вырисовываться более подробный словесный портрет преступника: возраст — за 20 лет, высокого роста, лицо — продолговатое, низкий лоб, густые брови и глубоко посаженные глаза, нос широкий, слегка приплюснутый, носит бородку.
Он представлялся как Вадим Кровяник, рассказывал о своем дворянском происхождении и о том, что был матросом коммерческого флота, а сейчас подрабатывает перепиской бумаг. Как-то он сам завел разговор об убийстве проститутки в гостинице «Дунай» и сказал, что полиции вовек не найти преступника. На ночь Кровяник, по его словам, устраивался в ночлежный дом Макокина на ул. Полтавской.
В ночлежке сыщиков ждало разочарование. Им сообщили, что среди обитателей, имеющих паспорт, человека по фамилии Кровяник не числится. А вот мужчина, отвечающий словесному описанию агентов, регулярно ночевал здесь, но вот уже в течение длительного времени не появляется.
Вскоре были получены сообщения из Риги и Кенигсберга о серии беспричинных нападений на брюнеток. Филиппов запросил судовые списки русских кораблей. Он сопоставил их со списком постояльцев ночлежки Макокина. По времени преступления совпали с заходами в Кенигсберг и Ригу русского парохода «Мстислав Удалой». Там числился матросом некий Николай Радкевич. Он же и был обитателем ночлежки.
В поисках Радкевича полиция раскинула «сеть» по всему городу. В результате удалось выяснить, что человек с такой фамилией снимает жилье на Харьковской ул., д. 9. Однако маньяк, словно предчувствуя опасность, в очередной раз сменил обиталище. О том, что в покинутой комнате жил именно он, свидетельствовала аршинная надпись на стене «Смерть красавицам!».
С тех пор о нем не было слышно почти два месяца. Полиция продолжала поиски, а публичные женщины Петербурга по-прежнему находились в напряжении, требуя от сутенеров и владельцев домов терпимости обеспечить их безопасность. Не уходила тема Петербургского Джека-потрошителя и со страниц газет.
ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕРТВА
19 сентября 1909 г. Радкевич поздним вечером снова вышел из своего тайного убежища на «охоту». Его жертвой стала проститутка Мария Будочникова, которую он привел в гостиницу «Кяо» с почасовой оплатой на ул. Симеоновской. Клиент показался портье подозрительным, и он решил под предлогом отсутствия свободных номеров отказать парочке. Однако Будочникова, хорошо знакомая персоналу гостиницы, настояла, чтобы ей дали ключ от номера 8, и портье уступил. Настороженно встретил пришедших и коридорный. Сопроводив их в номер, он расположился на стуле напротив входной двери с намерением провести здесь всю ночь.
Гостиница на ул. Симеоновской (ныне Белинского), 2/Моховая ул., 47 (дом не сохранился)
Утром Радкевич хотел незаметно пройти мимо уснувшего коридорного, но тот мгновенно проснулся. Тогда убийца, который ночью уже расправился с Будниковой, обратился к нему на ходу с просьбой разбудить через час его спутницу, и поспешил к выходу из гостиницы. Коридорный, наслышанный о подробностях убийства в гостинице «Дунай», попытался задержать Радкевича. Тот едва не задушил его. На помощь ему подоспели швейцар и горничная. Вместе им удалось скрутить убийцу, готового уже пустить в ход нож.
Филиппов, приехавший в гостиницу с агентами и доктором, нашел тело Будочниковой в кровати со следами удушения и 35-ю ножевыми ранениями. К изголовью кровати была приколота записка: «Деньги взяты за труд отправки на тот свет и потому, что мертвым они не нужны. Убийца этой женщины и Е. Герус в гостинице «Дунай» — Вадим Кровяник» (у Радкевича были изъяты деньги, которые он взял в сумочке Будочниковой).
ИСПОВЕДЬ МАНИАКА
Первый официально зарегистрированный в полицейских архивах российский серийный убийца был пойман. Подведенный к Филиппову, он тут же начинает исповедоваться, как будто все это время только и желал рассказать кому-нибудь о своих кровавых злодеяниях.
Николай Радкевич. Единственное сохранившееся изображение (1916)
В 14-летнем возрасте, будучи кадетом Аракчеевского Нижегородского кадетского корпуса, Коля Радкевич без памяти влюбился во вдову унтер-офицера, красивую 30-летнюю брюнетку, известную легкомысленным поведением. Та от скуки обольстила его, соблазнила и бросила.
Мальчик пытался объясниться, безумно и смешно ревновал, писал любовные письма. Но она делала вид, что с ним не знакома. Тогда кадет Радкевич напал на нее с ножом в саду, где она гуляла с кавалером, преподавателем Аракчеевского корпуса. Спутник вдовы отобрал у него нож, скрутил его и сдал в полицию. Произошел страшный скандал с позорным для Радкевича разбирательством. В итоге его с треском исключили из корпуса.
С тех пор он меняет множество учебных заведений, нигде долго не задерживается и ищет смысл жизни. Под влиянием идей Ницше обретает его. Он — Сверхчеловек, предназначенный для Великой Нравственной Миссии «очистки мира от скверны». То есть, уничтожения падших созданий, а за компанию и просто попавших под руку симпатичных брюнеток.
Радкевича поместили «на испытание» в психбольницу Святого Николая Чудотворца (на «Пряжку»), где главным врачом тогда был видный российский психиатр Николай Реформатский. В больнице серийный убийца находился более трех лет.
В итоге мнения медиков разделились: одни считали, что преступления совершил садист, отдающий себе отчет в своих действиях, другие придерживались мнения, что Радкевич — дегенерат с врожденными дефектами, находящийся в плену ложных сверхидей и не может отвечать за свои поступки. Победил диагноз о вменяемости.
10 марта 1912 г. Радкевич предстал перед судом присяжных. В своем последнем слове он заявил: «Продержите меня хоть 10 лет в лечебнице, я не изменюсь. Я не хочу полумер. Я прошу каторги или свободы». Он был осужден на 8 лет каторжных работ, что по мнению тогдашнего петербургского юридического сообщества не соответствовало тяжести содеянного.
Судьба оказалась более строгим судьей. Петербургский Джек-потрошитель был убит уголовниками на каторжном этапе осенью 1916 г.
В принципе, патогенез мог быть и иным, и Радкевич мог облачиться в рясу или сутану. Так что, господа и, особенно, дамы, берегитесь заезжих проповедников, «которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные» (Мф. 7:15).
В заголовке поста работа современного концептуального фотографа Джошуа Хоффайна (Joshua Hoffine) «Джек-потрошитель 1», источник. Меня просто поразило сходство черт лица убийцы с Николаем Радкевичем.
Список литературы:
1. Лев Лурье. "Преступление в стиле модерн".- СПб, Амфора, 2005.
2. «Вадим Кровяник» - один из первых официальных серийных убийц Российской Империи. Автор N.K.V.D.
3. Н.Б. Лебина, М.В. Шкаровский. Проституция в Петербурге: 40-е гг. XIX в. - 40-е гг. XX в. .
Изображения заимствованы из открытых источников сети.
Автор готов провести для друзей экскурсию по местам исторических преступлений в Петербурге, исходя из принципа бескорыстной любви к родному городу.