May. 7th, 2019 05:42 am
Рождествено, ч.2. Вырская мыза
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
v_murza120 ЛЕТ ВЛАДИМИРУ НАБОКОВУ (1899-1977)
А до́ма ничего не знали, жизнь тянулась летняя, знакомая, милая, едва затронутая далекой войной, шедшей уже целый год. Старый, зеленовато-серый, деревянный дом, соединенный галереей с флигелем, весело и спокойно глядел цветными глазами своих двух стеклянных веранд на опушку парка и на оранжевый крендель садовых тропинок, огибавших черноземную пестроту куртин («Машенька»).
Летняя, знакомая, милая жизнь в южных окрестностях Санкт-Петербурга начинается где-то в 20-х числах апреля. Ее обязательным элементом для скромного автора настоящих строк является проезд села Рождествена, лежащего точно на полпути к незатейливой фазенде. «Постоянного нет во вселенной, Всё в ней течёт — и зыбок любой образуемый облик...»,— так сказал тов. Овидий. В этом году уже и выходные, и будни смешались (пенсия!). Некогда Варшавское, затем Киевское шоссе в геополитическом тренде стало именоваться автодорогой Р-23 «Псков». Кстати, не слишком оно изменилось с доисторических времен. Но каждый раз видишь на холмах друг напротив друга храм с синим куполом и усадебный дом, и душа наполняется радостью.
Так все это выглядело во времена Набоковых-Рукавишниковых.
снимок 1896-1887 гг.
На последнем фото «александровских времен усадьба, белая, симметричнокрылая, с колоннами и по фасаду и по антифронтону... среди лип и дубов на крутом муравчатом холму за рекой Оредежь, против нашей Выры» («Другие берега»). Она являет лучшее воплощение канувшей в небытие великой дворянской усадебной культуры. Утащил из репортажаdeadokey прекрасный снимок, сделанный с дрона.
Дом этот трижды поджигали, спасли его чудо и подвижничество Александра Семочкина — архитектора и здешнего ангела-хранителя.
Был я тут не один раз. 12 лет назад написал небольшой очерк с легким мистическим уклоном (хоть на конкурс эссе к 120-летию Владимира Набокова его подавай). Теперь мистикой переболел. Общее впечатление от посещений усадьбы лучше всего отражают строки малоизвестного стихотворения Александра Кушнера (р. 1936), которое приведу здесь целиком.
РОЖДЕСТВЕНО
Под жалкими, под полуразвалившимися
Колоннами, на ощупь деревянными,
Так мраморными ловко притворившимися,
Ампирными, с их гибельными ранами,
Обернутыми в полотно беленое,
Ободранное, клочьями висящее,
Под треснувшими от невзгод колоннами,
Глядящими с тоской на настоящее
Из прошлого, вдвоем под полусгнившими
Колоннами сидели мы, под липами
Столетними, колонны обступившими,
Листвой их окружившими и всхлипами.
Любовь моя! В гостях мы у величия
Былого, у богатства, нам не снившегося,
У бабочек, без спроса, про приличия
Забыв, у солнца, в чащу закатившегося
Еловую, у первого свидания
Под этими колоннами, у памяти
Чужой, у русской прозы, расстояния
Утроившей, — не жаль колонн, поставите
Такие же, включив в десятку первую
Хозяина, — у выдержки и верности,
У Оредежа, с красною пещерою,
У вырских вод, у радости и ревности. (А.К., 1977)
Усадьбу Рождествено ждет масштабная реставрация, на эти цели выделят 240 млн. руб. Нечто грандиозное уже строится за ней слева от шоссе. Но здесь наш классик никогда не жил. Дом ему был завещан, в 1920 г. (в 21 год) Набоков мог стать его владельцем. Не успел по хорошо известным причинам.
Родителям Владимира Набокова (В.Н.) принадлежало утраченное ныне имение Вырская мыза (или Выра) в полутора верстах от Рождествена через реку Оредеж.
современный план и схема проезда
Попробуем собрать осколки того, что было на Вырской мызе, используя в качестве путеводителя строки В.Н.
В УСАДЬБЕ, У СЕБЯ, В РАЮ
Имение Выра находилось в 2-х верстах от одноименной деревни с почтовой станцией. С 1860 г. им владел тайный советник В.М. Быков, в 1874 г. его вдова продала мызу О.Н. Рукавишниковой, жене золотопромышленника и статского советника И.В. Рукавишникова. При новых хозяевах был возведен господский дом, «старый, зеленовато-серый, соединенный галереей с флигелем».
Сохранилось несколько его снимков.
Главный фасад, вид со стороны дороги; фото 1920-х гг.
Парковый фасад усадебного дома; направление съемки СЗ
В 1897 г. в качестве приданого Вырская мыза перешла к Елене Ивановне Рукавишниковой (1876-1939), вышедшей замуж за Владимира Дмитриевича Набокова (1869-1922). Усадьба в 14 десятин при Набоковых включала Новый и Старый парки, разделенные дубовой аллеей, два пруда с каскадом, теннисный корт, видовую беседку, скотный двор, конюшни, охотничий павильон, гараж и другие хозпостройки.
Выра была постоянным местом летнего отдыха для их пятерых детей, в том числе первенца Владимира. «...Моя тоска по родине лишь своеобразная гипертрофия тоски по утраченному детству». Свой псевдоним-перевертыш писатель создал из имени земляка, пушкинского станционного смотрителя (С. Вырин — В. Сирин).
«Я с праздничной ясностью восстанавливаю родной, как собственное кровообращение, путь из нашей Выры в село Рождествено, по ту сторону Оредежи: красноватую дорогу,-- сперва шедшую между Старым Парком и Новым, затем колоннадой толстых берез, мимо некошеных полей,-- а дальше: поворот, спуск к реке, искрящейся промеж парчовой тины, мост, вдруг разговорившийся под копытами...».
Дорога к усадьбе Рождествено, 1896–1900
На Оредеже стояла водяная мельница с плотиной; в в 1930-х гг. на ее месте построили плотину ГЭС (она отмечена на приведенном выше плане).
«Если двигаться вниз, вдоль высокого нашего парка, достигнешь, наконец, плотины водяной мельницы – и тут, когда смотришь через перила на бурно текущую пену, такое бывает чувство, точно плывешь все назад да назад, стоя на самой корме времени».
мой снимок 2019 г.
В имении Выра написал В.Н. свое первое стихотворение.
«Чтобы восстановить то лето 1914 года, когда цепенящее неистовство стихосложения впервые нашло на меня, мне достаточно мысленно представить себе одну беседку. Там долговязый пятнадцатилетний молодой человек, каким я тогда был, нашел укрытие во время грозы — их было необычайно много в том июле. Моя беседка снится мне по крайней мере дважды в году... Винно-красные, бутылочно-зеленые и темно-синие ромбы цветного стекла придавали решетчатым конструкциям ее створных окон вид часовни. Она точно такая, как во времена моего детства — крепкое старое деревянное строение над заросшим папоротником оврагом в старой, приречной части нашего вырского парка».
«“Вот запомни”, – говорила она (мать В.Н.) заговорщицким голосом, предлагая моему вниманию заветную подробность Выры – жаворонка, поднимающегося в простоквашное небо бессолнечного весеннего дня, вспышки ночных зарниц, снимающих в разных положеньях далекую рощу, краски кленовых листьев на палитре бурого песка, клинопись птичьей прогулки на свежем снегу. Как будто предчувствуя, что вещественная часть ее мира должна скоро погибнуть, она необыкновенно бережно относилась ко всем вешкам времени, рассыпанным по нашему сельскому поместью».
Сохранился уникальный фотоальбом, посвященный помолвке Е.И. Рукавишниковой и В.Д. Набокова. Он был в конце 1970-х гг. передан вырскими крестьянами в Рождественский краеведческий музей (без серебряного оклада, в 30-е гг. серебро ушло в торгсин). Привожу несколько фотографий, заимствованных с сайта «НЕСТОРИАНА» Андрея Чернова).
Елена Ивановна Рукавишникова и Владимир Дмитриевич Набоков
Елена Рукавишникова у входа в оранжерею
Помолвка
Невеста и жених
«Старая теннисная площадка в так называемом “старом” парке, ныне заросшая плевелами, поганками и кротовыми кочками, свидетельница, в восьмидесятых и девяностых, веселых перекидок...».
Вл. Набоков с альбомом бабочек. Фотограф Карл Булла. Выра. Август 1908 г.
Три поколения Набоковых: мать Елена Ивановна, отец Владимир Дмитриевич, бабушка Мария Фердинандовна, тетя Прасковья Николаевна Тарковская, дети Елена, Ольга, Владимир и Сергей. Фотограф Карл Булла. Выра. Август 1908 г.
«В летнюю пору любимейшим ее занятием было хождение по грибы... Пасмурными днями, под моросящим дождиком, мать пускалась одна в долгий поход, запасаясь корзинкой – вечно запачканной лиловым снутри от чьих-то черничных сборов. Ближе к ужину, можно было увидеть ее небольшую фигуру в плаще с капюшоном, приближавшуюся из туманов аллеи; бисерная бессчетная морось на зеленовато-бурой шерсти плаща образовывала вокруг нее подобие дымчатого ореола. Вот, выйдя из под капающих деревьев, она замечает меня, и лицо ее приобретает странное, огорченное выражение, которое казалось бы должно означать неудачу, но на самом деле лишь скрывает, я знаю, ревниво сдержанное упоение удачливого грибника...
Около белой садовой скамейки она выкладывает свои грибы концентрическими кругами на круглый железный стол».
Глаза прикрою - и мгновенно,
весь легкий, звонкий весь, стою
опять в гостиной незабвенной,
в усадьбе, у себя, в раю.
И вот из зеркала косого
под лепетанье хрусталей
глядят фарфоровые совы -
пенаты юности моей.
И вот, над полками, гортензий
легчайшая голубизна,
и солнца луч, как Божий вензель,
на венском стуле, у окна.
По потолку гудит досада
двух заплутавшихся шмелей,
и веет свежестью из сада,
из глубины густых аллей,
неизъяснимой веет смесью
еловой, липовой, грибной:
там, по сырому пестролесью,
- свист, щебетанье, гам цветной!
А дальше - сон речных извилин
и сенокоса тонкий мед.
Стой, стой, виденье! Но бессилен
мой детский возглас. Жизнь идет,
с размаху небеса ломая,
идет... ах, если бы навек
остаться так, не разжимая
росистых и блаженных век! (В.Н., 3.2.1923)
Усадебный дом сгорел в 1944 г., его расстреляли наши артиллеристы, узнав, что там находится немецкий штаб, хотя немцы оттуда уже ушли. До войны в нем находился ветеринарный техникум. Хозпостройки Вырской мызы разорялись и поджигались до 2000-х гг.
А ТЕПЕРЬ - ВОТ ТЕПЕРЬ - ЕСТЬ ЛИ ТАМ КТО-НИБУДЬ
Привожу снимки Вырской мызы апреля 2019 г. Путь к усадьбе по ул. Заводской с правого берега Оредежа через плотину Вырской ГЭС.
ГЭС была выведена из эксплуатации в 1970-е гг. Механизмы плотины находятся в рабочем состоянии.
Само здание ГЭС разорено и порушено.
Левый берег Оредежа. Дорога, ведущая наверх в усадебный парк (Старый).
Остатки парка. На этой идеально спланированной поляне стоял господский дом и, кажется, находился теннисный корт.
Бывшая катальная горка «Запятая» (искусственный холм).
Вид из Старого парка на реку Оредеж и плотину.
В парке только что спилено очередное дерево. Его годовые кольца могли бы рассказать о многом.
Погреб усадьбы Выра (см. также фото в заголовке). Это все, что осталось от хозпостроек.
Очень странное сооружение на территории усадьбы, кажется, лесопилка. Фрагмент деревянного резного фасада старого дома (?) пристроен к постройкам из силикатного кирпича.
Местонахождение беседки с цветными стеклами, где Владимир Набоков сочинил первое в своей жизни стихотворение, установить не удалось.
Проведение работ по восстановлению парка и усадебного дома, насколько известно автору, не планируется. Коттеджи здесь тоже не строятся, и на том спасибо.
Кто меня повезет
по ухабам домой,
мимо сизых болот
и струящихся нив?
Кто укажет кнутом,
обернувшись ко мне,
меж берез и рябин
зеленеющий дом?
Кто откроет мне дверь?
Кто заплачет в сенях?
А теперь - вот теперь -
есть ли там кто-нибудь,
кто почуял бы вдруг,
что в далеком краю
я брожу и пою,
под луной, о былом? (В.Н., 8.8.1920, Берлин)
Источники:
1. НЕСТОРИАНА. Сайт Андрея Чернова.
2. ПЕРВОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ. Владимир Набоков. Неизданное в России. Журнал «Звезда», 1996 (11), СПб.
3. Мурашова Н.В. Сто дворянских усадеб Санкт-Петербургской губернии: Ист. справочник. СПб., 2005.
Первая часть рассказа автора про Рождествено находится ЗДЕСЬ.
Все материалы взяты из открытых источников сети, не указывающих эксклюзивного права. Курсивом выделены фрагменты из произведений Владимира Набокова «Машенька», «Другие берега», «Память, говори». Авторские фото - апрель 2019 г.
А до́ма ничего не знали, жизнь тянулась летняя, знакомая, милая, едва затронутая далекой войной, шедшей уже целый год. Старый, зеленовато-серый, деревянный дом, соединенный галереей с флигелем, весело и спокойно глядел цветными глазами своих двух стеклянных веранд на опушку парка и на оранжевый крендель садовых тропинок, огибавших черноземную пестроту куртин («Машенька»).
Летняя, знакомая, милая жизнь в южных окрестностях Санкт-Петербурга начинается где-то в 20-х числах апреля. Ее обязательным элементом для скромного автора настоящих строк является проезд села Рождествена, лежащего точно на полпути к незатейливой фазенде. «Постоянного нет во вселенной, Всё в ней течёт — и зыбок любой образуемый облик...»,— так сказал тов. Овидий. В этом году уже и выходные, и будни смешались (пенсия!). Некогда Варшавское, затем Киевское шоссе в геополитическом тренде стало именоваться автодорогой Р-23 «Псков». Кстати, не слишком оно изменилось с доисторических времен. Но каждый раз видишь на холмах друг напротив друга храм с синим куполом и усадебный дом, и душа наполняется радостью.
Так все это выглядело во времена Набоковых-Рукавишниковых.
снимок 1896-1887 гг.
На последнем фото «александровских времен усадьба, белая, симметричнокрылая, с колоннами и по фасаду и по антифронтону... среди лип и дубов на крутом муравчатом холму за рекой Оредежь, против нашей Выры» («Другие берега»). Она являет лучшее воплощение канувшей в небытие великой дворянской усадебной культуры. Утащил из репортажа
deadokey прекрасный снимок, сделанный с дрона.Дом этот трижды поджигали, спасли его чудо и подвижничество Александра Семочкина — архитектора и здешнего ангела-хранителя.
Был я тут не один раз. 12 лет назад написал небольшой очерк с легким мистическим уклоном (хоть на конкурс эссе к 120-летию Владимира Набокова его подавай). Теперь мистикой переболел. Общее впечатление от посещений усадьбы лучше всего отражают строки малоизвестного стихотворения Александра Кушнера (р. 1936), которое приведу здесь целиком.
РОЖДЕСТВЕНО
Под жалкими, под полуразвалившимися
Колоннами, на ощупь деревянными,
Так мраморными ловко притворившимися,
Ампирными, с их гибельными ранами,
Обернутыми в полотно беленое,
Ободранное, клочьями висящее,
Под треснувшими от невзгод колоннами,
Глядящими с тоской на настоящее
Из прошлого, вдвоем под полусгнившими
Колоннами сидели мы, под липами
Столетними, колонны обступившими,
Листвой их окружившими и всхлипами.
Любовь моя! В гостях мы у величия
Былого, у богатства, нам не снившегося,
У бабочек, без спроса, про приличия
Забыв, у солнца, в чащу закатившегося
Еловую, у первого свидания
Под этими колоннами, у памяти
Чужой, у русской прозы, расстояния
Утроившей, — не жаль колонн, поставите
Такие же, включив в десятку первую
Хозяина, — у выдержки и верности,
У Оредежа, с красною пещерою,
У вырских вод, у радости и ревности. (А.К., 1977)
Усадьбу Рождествено ждет масштабная реставрация, на эти цели выделят 240 млн. руб. Нечто грандиозное уже строится за ней слева от шоссе. Но здесь наш классик никогда не жил. Дом ему был завещан, в 1920 г. (в 21 год) Набоков мог стать его владельцем. Не успел по хорошо известным причинам.
Родителям Владимира Набокова (В.Н.) принадлежало утраченное ныне имение Вырская мыза (или Выра) в полутора верстах от Рождествена через реку Оредеж.
современный план и схема проезда
Попробуем собрать осколки того, что было на Вырской мызе, используя в качестве путеводителя строки В.Н.
В УСАДЬБЕ, У СЕБЯ, В РАЮ
Имение Выра находилось в 2-х верстах от одноименной деревни с почтовой станцией. С 1860 г. им владел тайный советник В.М. Быков, в 1874 г. его вдова продала мызу О.Н. Рукавишниковой, жене золотопромышленника и статского советника И.В. Рукавишникова. При новых хозяевах был возведен господский дом, «старый, зеленовато-серый, соединенный галереей с флигелем».
Сохранилось несколько его снимков.
Главный фасад, вид со стороны дороги; фото 1920-х гг.
Парковый фасад усадебного дома; направление съемки СЗ
В 1897 г. в качестве приданого Вырская мыза перешла к Елене Ивановне Рукавишниковой (1876-1939), вышедшей замуж за Владимира Дмитриевича Набокова (1869-1922). Усадьба в 14 десятин при Набоковых включала Новый и Старый парки, разделенные дубовой аллеей, два пруда с каскадом, теннисный корт, видовую беседку, скотный двор, конюшни, охотничий павильон, гараж и другие хозпостройки.
Выра была постоянным местом летнего отдыха для их пятерых детей, в том числе первенца Владимира. «...Моя тоска по родине лишь своеобразная гипертрофия тоски по утраченному детству». Свой псевдоним-перевертыш писатель создал из имени земляка, пушкинского станционного смотрителя (С. Вырин — В. Сирин).
«Я с праздничной ясностью восстанавливаю родной, как собственное кровообращение, путь из нашей Выры в село Рождествено, по ту сторону Оредежи: красноватую дорогу,-- сперва шедшую между Старым Парком и Новым, затем колоннадой толстых берез, мимо некошеных полей,-- а дальше: поворот, спуск к реке, искрящейся промеж парчовой тины, мост, вдруг разговорившийся под копытами...».
Дорога к усадьбе Рождествено, 1896–1900
На Оредеже стояла водяная мельница с плотиной; в в 1930-х гг. на ее месте построили плотину ГЭС (она отмечена на приведенном выше плане).
«Если двигаться вниз, вдоль высокого нашего парка, достигнешь, наконец, плотины водяной мельницы – и тут, когда смотришь через перила на бурно текущую пену, такое бывает чувство, точно плывешь все назад да назад, стоя на самой корме времени».
мой снимок 2019 г.
В имении Выра написал В.Н. свое первое стихотворение.
«Чтобы восстановить то лето 1914 года, когда цепенящее неистовство стихосложения впервые нашло на меня, мне достаточно мысленно представить себе одну беседку. Там долговязый пятнадцатилетний молодой человек, каким я тогда был, нашел укрытие во время грозы — их было необычайно много в том июле. Моя беседка снится мне по крайней мере дважды в году... Винно-красные, бутылочно-зеленые и темно-синие ромбы цветного стекла придавали решетчатым конструкциям ее створных окон вид часовни. Она точно такая, как во времена моего детства — крепкое старое деревянное строение над заросшим папоротником оврагом в старой, приречной части нашего вырского парка».
«“Вот запомни”, – говорила она (мать В.Н.) заговорщицким голосом, предлагая моему вниманию заветную подробность Выры – жаворонка, поднимающегося в простоквашное небо бессолнечного весеннего дня, вспышки ночных зарниц, снимающих в разных положеньях далекую рощу, краски кленовых листьев на палитре бурого песка, клинопись птичьей прогулки на свежем снегу. Как будто предчувствуя, что вещественная часть ее мира должна скоро погибнуть, она необыкновенно бережно относилась ко всем вешкам времени, рассыпанным по нашему сельскому поместью».
Сохранился уникальный фотоальбом, посвященный помолвке Е.И. Рукавишниковой и В.Д. Набокова. Он был в конце 1970-х гг. передан вырскими крестьянами в Рождественский краеведческий музей (без серебряного оклада, в 30-е гг. серебро ушло в торгсин). Привожу несколько фотографий, заимствованных с сайта «НЕСТОРИАНА» Андрея Чернова).
Елена Ивановна Рукавишникова и Владимир Дмитриевич Набоков
Елена Рукавишникова у входа в оранжерею
Помолвка
Невеста и жених
«Старая теннисная площадка в так называемом “старом” парке, ныне заросшая плевелами, поганками и кротовыми кочками, свидетельница, в восьмидесятых и девяностых, веселых перекидок...».
Вл. Набоков с альбомом бабочек. Фотограф Карл Булла. Выра. Август 1908 г.
Три поколения Набоковых: мать Елена Ивановна, отец Владимир Дмитриевич, бабушка Мария Фердинандовна, тетя Прасковья Николаевна Тарковская, дети Елена, Ольга, Владимир и Сергей. Фотограф Карл Булла. Выра. Август 1908 г.
«В летнюю пору любимейшим ее занятием было хождение по грибы... Пасмурными днями, под моросящим дождиком, мать пускалась одна в долгий поход, запасаясь корзинкой – вечно запачканной лиловым снутри от чьих-то черничных сборов. Ближе к ужину, можно было увидеть ее небольшую фигуру в плаще с капюшоном, приближавшуюся из туманов аллеи; бисерная бессчетная морось на зеленовато-бурой шерсти плаща образовывала вокруг нее подобие дымчатого ореола. Вот, выйдя из под капающих деревьев, она замечает меня, и лицо ее приобретает странное, огорченное выражение, которое казалось бы должно означать неудачу, но на самом деле лишь скрывает, я знаю, ревниво сдержанное упоение удачливого грибника...
Около белой садовой скамейки она выкладывает свои грибы концентрическими кругами на круглый железный стол».
Глаза прикрою - и мгновенно,
весь легкий, звонкий весь, стою
опять в гостиной незабвенной,
в усадьбе, у себя, в раю.
И вот из зеркала косого
под лепетанье хрусталей
глядят фарфоровые совы -
пенаты юности моей.
И вот, над полками, гортензий
легчайшая голубизна,
и солнца луч, как Божий вензель,
на венском стуле, у окна.
По потолку гудит досада
двух заплутавшихся шмелей,
и веет свежестью из сада,
из глубины густых аллей,
неизъяснимой веет смесью
еловой, липовой, грибной:
там, по сырому пестролесью,
- свист, щебетанье, гам цветной!
А дальше - сон речных извилин
и сенокоса тонкий мед.
Стой, стой, виденье! Но бессилен
мой детский возглас. Жизнь идет,
с размаху небеса ломая,
идет... ах, если бы навек
остаться так, не разжимая
росистых и блаженных век! (В.Н., 3.2.1923)
Усадебный дом сгорел в 1944 г., его расстреляли наши артиллеристы, узнав, что там находится немецкий штаб, хотя немцы оттуда уже ушли. До войны в нем находился ветеринарный техникум. Хозпостройки Вырской мызы разорялись и поджигались до 2000-х гг.
А ТЕПЕРЬ - ВОТ ТЕПЕРЬ - ЕСТЬ ЛИ ТАМ КТО-НИБУДЬ
Привожу снимки Вырской мызы апреля 2019 г. Путь к усадьбе по ул. Заводской с правого берега Оредежа через плотину Вырской ГЭС.
ГЭС была выведена из эксплуатации в 1970-е гг. Механизмы плотины находятся в рабочем состоянии.
Само здание ГЭС разорено и порушено.
Левый берег Оредежа. Дорога, ведущая наверх в усадебный парк (Старый).
Остатки парка. На этой идеально спланированной поляне стоял господский дом и, кажется, находился теннисный корт.
Бывшая катальная горка «Запятая» (искусственный холм).
Вид из Старого парка на реку Оредеж и плотину.
В парке только что спилено очередное дерево. Его годовые кольца могли бы рассказать о многом.
Погреб усадьбы Выра (см. также фото в заголовке). Это все, что осталось от хозпостроек.
Очень странное сооружение на территории усадьбы, кажется, лесопилка. Фрагмент деревянного резного фасада старого дома (?) пристроен к постройкам из силикатного кирпича.
Местонахождение беседки с цветными стеклами, где Владимир Набоков сочинил первое в своей жизни стихотворение, установить не удалось.
Проведение работ по восстановлению парка и усадебного дома, насколько известно автору, не планируется. Коттеджи здесь тоже не строятся, и на том спасибо.
Кто меня повезет
по ухабам домой,
мимо сизых болот
и струящихся нив?
Кто укажет кнутом,
обернувшись ко мне,
меж берез и рябин
зеленеющий дом?
Кто откроет мне дверь?
Кто заплачет в сенях?
А теперь - вот теперь -
есть ли там кто-нибудь,
кто почуял бы вдруг,
что в далеком краю
я брожу и пою,
под луной, о былом? (В.Н., 8.8.1920, Берлин)
Источники:
1. НЕСТОРИАНА. Сайт Андрея Чернова.
2. ПЕРВОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ. Владимир Набоков. Неизданное в России. Журнал «Звезда», 1996 (11), СПб.
3. Мурашова Н.В. Сто дворянских усадеб Санкт-Петербургской губернии: Ист. справочник. СПб., 2005.
Первая часть рассказа автора про Рождествено находится ЗДЕСЬ.
Все материалы взяты из открытых источников сети, не указывающих эксклюзивного права. Курсивом выделены фрагменты из произведений Владимира Набокова «Машенька», «Другие берега», «Память, говори». Авторские фото - апрель 2019 г.