ПЕСНЬ ФЕНИКСА

«Как бесконечно долог в детстве день...
И, спать ложась, мы умираем, чтобы
Родиться вновь, когда растает тень
В лучах рассветных самой высшей пробы...

И снова - Жизнь! А памяти мазок
С холста сознанья стерт или засвечен.
И время - океан, а не песок!
И бесконечен день. И детство – вечно»
(anakity, написано по выходе из больницы)

Судьбою чистым душам послан дар,
как избранности верная примета:
пройти болезнь, крушение, пожар
самосожженья, и в лучах рассвета

проснуться юным, полным чувств и сил,
когда волною океанской время,
и бесконечный день в себя вместил
всю череду и лет, и воплощений.

Это мой ответ и благодарность автору за строки, попавшие, можно сказать, «в десятку».
Иным на роду написано периодически сжигать всё и начинать с нуля. И если не войдешь в состояние сознания, так хорошо описанное anakity, то твой знак избранности обернется черной меткой, а сам сгоришь на хрен или превратишься в нечто убогое и отвратительное.

Конец июня 1994 года. Я уже забыл про костыли и хожу без палки, но тяжестей поднимать не могу. За плечами милый груз потерянных в скитаниях по больницам лета и осени прошлого года, развода, утраченной работы, разборок с экс-друзьями и партнерами. И вот, отправились мы с другом, по жизни таежником Лёхой Тимофеевым, подсобрать морошки на Суровское озеро (среди болот в 16 км. от ст. Еглино ж/д ветки СПб – Новгород). Палатку не брали, да я с нею рюкзак бы просто не унес. Поход такой для меня был, конечно, авантюрой. Но, все вконец достало, в городе я просто задыхался.
Станции Еглино, собственно, нет никакой – просто остановка поезда среди леса. Далее 4 км. проселка, затем за деревнями М.и Б.Еглино – тропинка, вначале по берегу речушки, где идешь по пояс в мокрой, некошенной лет 50 траве, затем по перелескам и болотам.
Путь этот я осилил с огромным трудом, ослабший, отвыкший от резиновых сапог и просто длительной ходьбы. Кажется, накрапывал еще дождь.
Но уже к вечеру пошла пруха. На берегу озера оказалась свежесрубленная заимка, размером с палатку, как раз на двух человек и с рубероидной крышей. А в ней, как полагается в тайге – котелок, спички и соль (и это всего-то в сотне км. от СПб)! Расположились мы там, обсохли у костерка, приняли по 0,3 разведенного коричневой болотной водицей спирта и уснули.
Проснулся я рано, часов в 6. Кругом густейший туман, полное безмолвие, и из-за озера восходит нереально яркое для утра солнце. И первая мысль, как озарение – ощущение чистого листа. Вся же эта моя дрянь сгорела и осталась там, в прошлом, вот же она, жизнь!
День отстоял удивительный: абсолютно безоблачное небо и полный штиль. И под стать ему эмоциональный подъем. Морошки было мало, но набрали мы массу то ли черники, то ли голубики, росшей сплошным ковром на совсем юных кустиках: три-четыре листочка и гроздь ягод. Как я ее собирал – отдельная песня, ибо нагибаться толком не мог, ползал по-пластунски по кочкам. К вечеру пошли обратно, Лёха помогал тащить рюкзак, и опять удача – редкая попутка на проселке с середины пути, до самого Тосна.
И надо сказать, восход и настроения те, задали, Божией милостью, тон на последующие годы, несмотря на разные несрастухи и еще одну смену работы.

Конец июля 2005 года. Я своими руками сжигаю все мосты и ухожу с места Заместителя управляющего крупнейшего отделения крупнейшей кредитной организации. Задаю себе вопросы. Что меня заставляет начать все сначала? Наверное, просто выгорел за 8 лет. Не староват ли для роли Феникса? Не знаю, возраста не ощущаю, но, оставшись, просто перестану себя уважать. К тому же сохранился еще азарт и некий кураж по жизни. А что из этого получится – посмотрим...