Забытые поэты: Иосиф Джугашвили

[v_murza]

Ходил он от дома к дому,
Стучась у чужих дверей,
Со старым дубовым пандури,
С нехитрою песней своей.

А в песне его, а в песне -
Как солнечный блеск чиста,
Звучала великая правда,
Возвышенная мечта.

Сердца, превращенные в камень,
Заставить биться сумел,
У многих будил он разум,
Дремавший в глубокой тьме.

Но вместо величья славы
Люди его земли
Отверженному отраву
В чаше преподнесли.

Сказали ему: "Проклятый,
Пей, осуши до дна ...
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!"

Это первый известный нам текст хорошо забытого поэта, 55 лет со дня смерти которого исполнилось сегодня.
В 1895г. 16-летний семинарист Иосиф Джугашвили принес эти строки редактору газету "Иверия", классику грузинской литературы Илье Чавчавадзе (1837-1907). Стихи понравились и были размещены на первой полосе газеты от 25 декабря. Правда, своим именем Иосиф подписаться побоялся из-за опасения гнева семинарского начальства. Поэтому стихи были подписаны именем Сосело.

В начале 1896-го последовало еще четыре публикации в "Иверии", а в июле - в газете "Квали". Стихотворение, посвященное поэту и этнографу, кн. Рафаэлу Эристави, было перепечатано в 1899г. в юбилейном сборнике, а в 1907г. - в "Грузинской хрестоматии или сборнике лучших образцов грузинской словесности". Стихотворение "Утро" ("Дила") вошло в изданный в 1916г. Якобом Гогебашвили учебник родного языка "Деда эна", фрагмент из которого приведен выше на рисунке.
К сожалению, не зная грузинского языка, сложно оценить уровень этих стихов. Но это не рука дилетанта. Да и количество публикаций о чем-то говорит.

Когда луна своим сияньем
Вдруг озаряет мир земной
И свет ее над дальней гранью
Играет бледной синевой,
Когда над рощею в лазури
Рокочут трели соловья
И нежный голос саламури
Звучит свободно, не таясь,
Когда, утихнув на мгновенье,
Вновь зазвенят в горах ключи
И ветра нежным дуновеньем
Разбужен темный лес в ночи,
Когда, кромешной тьмой томимый,
Вновь попадет в свой скорбный край,
Когда кромешной тьмой томимый,
Увидит солнце невзначай, -
Тогда гнетущей душу тучи
Развеют сумрачный покров,
Надежда голосом могучим
Мне сердце пробуждает вновь.
Стремится ввысь душа поэта,
И сердце бьется неспроста:
Я знаю, что надежда эта
Благословенна и чиста!

Увы, поэт в России больше, чем поэт...
Нет смысла пересказывать общеизвестные факты. Упомянем только один: в 1949г. к 70-летию вождя по инициативе Л.П. Берии была предпринята попытка издать его стихи в подарочном оформлении на русском языке. Для этой цели под строжайшим секретом были привлечены лучшие переводчики, - среди них были Б. Пастернак и А. Тарковский. Ознакомившись с подстрочниками, не догадываясь об их авторстве, кто-то из них простодушно сказал: "Тянут на Сталинскую премию 1-й степени." Но в самый разгар работы над переводами был получен грозный приказ: срочно прекратить сию деятельность. Так поэт Иосиф Джугашвили по воле Сталина не стал лауреатом Сталинской премии.
Поиск рукописей или переводов подготовленного Берией сборника стихов не дал результата. Лишь найденная случайно одна рукописная страница свободного перевода с грузинского, сделанная кем-то в черновом варианте примерно в 1949г., позволяет судить о позднем поэтическом творчестве И.Сталина.
Хотя слово «судить» здесь вряд ли уместно. Судить будут не здесь. И думаю, что тот, кто сложил хотя бы пару искренних стихов, пойдет уже по другой статье.

ПОСЛУШНИК
Поговорим о вечности с тобою:
Конечно, я во многом виноват!
Но кто-то правил и моей судьбою,
Я ощущал тот вездесущий взгляд.
Он не давал ни сна мне,
ни покоя,
Он жил во мне и правил
свыше мной.
И я, как раб вселенного
настроя,
Железной волей управлял
страной.
Кем был мой тайный
высший повелитель?
Чего хотел он,
управляя мной?
Я, словно раб, судья
и исполнитель, -
Был всем над этой нищею
страной.
И было все тогда непостижимо:
Откуда брались силы,
воля, власть.
Моя душа, как колесо
машины,
Переминала миллионов
страсть.
И лишь потом, весною,
в 45-м,
Он прошептал мне тихо
на ушко:
«Ты был моим
послушником, солдатом,
И твой покой
уже недалеко!».

стихи приведены в переводах Л.Котюкова и Ф.Чуева