Aug. 2nd, 2005 06:32 pm
ПЕСНЬ ФЕНИКСА
«Как бесконечно долог в детстве день...
И, спать ложась, мы умираем, чтобы
Родиться вновь, когда растает тень
В лучах рассветных самой высшей пробы...
И снова - Жизнь! А памяти мазок
С холста сознанья стерт или засвечен.
И время - океан, а не песок!
И бесконечен день. И детство – вечно»
(
anakity, написано по выходе из больницы)
Судьбою чистым душам послан дар,
как избранности верная примета:
пройти болезнь, крушение, пожар
самосожженья, и в лучах рассвета
проснуться юным, полным чувств и сил,
когда волною океанской время,
и бесконечный день в себя вместил
всю череду и лет, и воплощений.
Это мой ответ и благодарность автору за строки, попавшие, можно сказать, «в десятку».
Иным на роду написано периодически сжигать всё и начинать с нуля. И если не войдешь в состояние сознания, так хорошо описанное
anakity, то твой знак избранности обернется черной меткой, а сам сгоришь на хрен или превратишься в нечто убогое и отвратительное.
Конец июня 1994 года. Я уже забыл про костыли и хожу без палки, но тяжестей поднимать не могу. За плечами милый груз потерянных в скитаниях по больницам лета и осени прошлого года, развода, утраченной работы, разборок с экс-друзьями и партнерами. И вот, отправились мы с другом, по жизни таежником Лёхой Тимофеевым, подсобрать морошки на Суровское озеро (среди болот в 16 км. от ст. Еглино ж/д ветки СПб – Новгород). Палатку не брали, да я с нею рюкзак бы просто не унес. Поход такой для меня был, конечно, авантюрой. Но, все вконец достало, в городе я просто задыхался.
Станции Еглино, собственно, нет никакой – просто остановка поезда среди леса. Далее 4 км. проселка, затем за деревнями М.и Б.Еглино – тропинка, вначале по берегу речушки, где идешь по пояс в мокрой, некошенной лет 50 траве, затем по перелескам и болотам.
Путь этот я осилил с огромным трудом, ослабший, отвыкший от резиновых сапог и просто длительной ходьбы. Кажется, накрапывал еще дождь.
Но уже к вечеру пошла пруха. На берегу озера оказалась свежесрубленная заимка, размером с палатку, как раз на двух человек и с рубероидной крышей. А в ней, как полагается в тайге – котелок, спички и соль (и это всего-то в сотне км. от СПб)! Расположились мы там, обсохли у костерка, приняли по 0,3 разведенного коричневой болотной водицей спирта и уснули.
Проснулся я рано, часов в 6. Кругом густейший туман, полное безмолвие, и из-за озера восходит нереально яркое для утра солнце. И первая мысль, как озарение – ощущение чистого листа. Вся же эта моя дрянь сгорела и осталась там, в прошлом, вот же она, жизнь!
День отстоял удивительный: абсолютно безоблачное небо и полный штиль. И под стать ему эмоциональный подъем. Морошки было мало, но набрали мы массу то ли черники, то ли голубики, росшей сплошным ковром на совсем юных кустиках: три-четыре листочка и гроздь ягод. Как я ее собирал – отдельная песня, ибо нагибаться толком не мог, ползал по-пластунски по кочкам. К вечеру пошли обратно, Лёха помогал тащить рюкзак, и опять удача – редкая попутка на проселке с середины пути, до самого Тосна.
И надо сказать, восход и настроения те, задали, Божией милостью, тон на последующие годы, несмотря на разные несрастухи и еще одну смену работы.
Конец июля 2005 года. Я своими руками сжигаю все мосты и ухожу с места Заместителя управляющего крупнейшего отделения крупнейшей кредитной организации. Задаю себе вопросы. Что меня заставляет начать все сначала? Наверное, просто выгорел за 8 лет. Не староват ли для роли Феникса? Не знаю, возраста не ощущаю, но, оставшись, просто перестану себя уважать. К тому же сохранился еще азарт и некий кураж по жизни. А что из этого получится – посмотрим...
И, спать ложась, мы умираем, чтобы
Родиться вновь, когда растает тень
В лучах рассветных самой высшей пробы...
И снова - Жизнь! А памяти мазок
С холста сознанья стерт или засвечен.
И время - океан, а не песок!
И бесконечен день. И детство – вечно»
(
Судьбою чистым душам послан дар,
как избранности верная примета:
пройти болезнь, крушение, пожар
самосожженья, и в лучах рассвета
проснуться юным, полным чувств и сил,
когда волною океанской время,
и бесконечный день в себя вместил
всю череду и лет, и воплощений.
Это мой ответ и благодарность автору за строки, попавшие, можно сказать, «в десятку».
Иным на роду написано периодически сжигать всё и начинать с нуля. И если не войдешь в состояние сознания, так хорошо описанное
Конец июня 1994 года. Я уже забыл про костыли и хожу без палки, но тяжестей поднимать не могу. За плечами милый груз потерянных в скитаниях по больницам лета и осени прошлого года, развода, утраченной работы, разборок с экс-друзьями и партнерами. И вот, отправились мы с другом, по жизни таежником Лёхой Тимофеевым, подсобрать морошки на Суровское озеро (среди болот в 16 км. от ст. Еглино ж/д ветки СПб – Новгород). Палатку не брали, да я с нею рюкзак бы просто не унес. Поход такой для меня был, конечно, авантюрой. Но, все вконец достало, в городе я просто задыхался.
Станции Еглино, собственно, нет никакой – просто остановка поезда среди леса. Далее 4 км. проселка, затем за деревнями М.и Б.Еглино – тропинка, вначале по берегу речушки, где идешь по пояс в мокрой, некошенной лет 50 траве, затем по перелескам и болотам.
Путь этот я осилил с огромным трудом, ослабший, отвыкший от резиновых сапог и просто длительной ходьбы. Кажется, накрапывал еще дождь.
Но уже к вечеру пошла пруха. На берегу озера оказалась свежесрубленная заимка, размером с палатку, как раз на двух человек и с рубероидной крышей. А в ней, как полагается в тайге – котелок, спички и соль (и это всего-то в сотне км. от СПб)! Расположились мы там, обсохли у костерка, приняли по 0,3 разведенного коричневой болотной водицей спирта и уснули.
Проснулся я рано, часов в 6. Кругом густейший туман, полное безмолвие, и из-за озера восходит нереально яркое для утра солнце. И первая мысль, как озарение – ощущение чистого листа. Вся же эта моя дрянь сгорела и осталась там, в прошлом, вот же она, жизнь!
День отстоял удивительный: абсолютно безоблачное небо и полный штиль. И под стать ему эмоциональный подъем. Морошки было мало, но набрали мы массу то ли черники, то ли голубики, росшей сплошным ковром на совсем юных кустиках: три-четыре листочка и гроздь ягод. Как я ее собирал – отдельная песня, ибо нагибаться толком не мог, ползал по-пластунски по кочкам. К вечеру пошли обратно, Лёха помогал тащить рюкзак, и опять удача – редкая попутка на проселке с середины пути, до самого Тосна.
И надо сказать, восход и настроения те, задали, Божией милостью, тон на последующие годы, несмотря на разные несрастухи и еще одну смену работы.
Конец июля 2005 года. Я своими руками сжигаю все мосты и ухожу с места Заместителя управляющего крупнейшего отделения крупнейшей кредитной организации. Задаю себе вопросы. Что меня заставляет начать все сначала? Наверное, просто выгорел за 8 лет. Не староват ли для роли Феникса? Не знаю, возраста не ощущаю, но, оставшись, просто перестану себя уважать. К тому же сохранился еще азарт и некий кураж по жизни. А что из этого получится – посмотрим...
no subject
В такой ситуации повод конкретный сказать «Це все ###ня, це все до сраки - оці мімози, рози, маки» всегда найдется. Да и братва...(извините, коллектив) разбегается - 2 подряд пятницы празднуем отвальные, следующая моя.
no subject
Извини, что не в тему, успела только это, но и его не правила.
«Влюбленный» (из записок мадам)
Летом в закрытые кафе народ не ходит, народ пьет пиво на улице и смотрит по сторонам.
И каждому посетителю я была рада.
Он был худенький, чистенький, скромный очкарик лет сорока пяти, заказываю-щий бутерброды и кофе.
Но мухи…..
.. мухи и тараканы беда общепита, чуть зазевался и летят, бегут они на свежень-кое, как будто злые чечены из засады. К сожалению, бить по этим тварям прилюдно нельзя, их надо незаметно, очень незаметно уничтожать, ну прямо как полевых ко-мандиров, сами понимаете, сложно это.
Так вот, худенький, заказывает «бутер» и кофе и смотрит, смотрит, а потом, начал проситься на работу.
-Я, мол, нездешний, кандидат наук, руководитель, преподаю по утром, очень хочу с Вами работать, администратором, вечером.
А, мухи тут, как тут и давай летать, то на «бутер», то на очки, то на нос к нему норовят сесть, штуки три - твари, одолевают. Он отмахивается, но все о своем.
-Хочу администратором у Вас работать, и все.
Я ему, мол
-и мне денег мало, давайте осенью.
Слава богу «бутер» кончился и разговор тоже, но ощущение, что просится он, куда-то в другое место осталось.
А на следующий день
Анютка приносит мне записочку от худенького
Меня по имени отчеству, и далее в таком духе:
Мол, не могу без Вас, возьмите меня на работу бесплатно, и давайте сходим ку-да-нибудь обсудим это.
Вот, такой был влюбленный, который даже мух не испугался.
no subject